Мы уже залегли за камнями так, чтобы видеть весь лагерь, а Шасти вдруг дёрнулась, пытаясь привстать. Девушке захотелось поправить что-то ещё, но я силой уложил её на землю.
Я чуял не хуже Бурки — наши враги (они же потенциальные союзники) совсем рядом. А то, что стало как-то особенно тихо — это и был «шум» приближающегося военного отряда.
Сначала замолчали ночные птицы, потом сверчки и цикады. Я сжал ладонь девушки: Шасти, замри!
Она послушалась. Даже дыхание задержала, ловя отдалённый шум реки. А ведь только что цикады почти заглушали его.
Бурка тоже больше не подавал голоса, а он шёл по следам отряда. Значит, пришельцы подобрались уже ближе некуда и затаились у самого края леса — в кустах у камней, разбросанных на проплешине, где мы разбили лагерь. И тоже залегли.
Площадку для лагеря трудно было назвать даже долинкой — слишком мала. Со стороны заката к ней подступали горы. Зато имелся некоторый простор на восход, до реки.
Это была каменистая пересечённая местность. И вот она уже неплохо просматривалась даже с небольшого возвышения.
Потому мы с Шасти и залегли на маленьком холмике, замаскировавшись при помощи магии. Отсюда весь лагерь был как на ладони. А незаметно зайти нам в тыл не дала бы река.
Оставленный лагерь производил впечатление «спящего». Только два воина спокойно сидели у костра, не особо оглядываясь по сторонам. Вроде бы даже дремали.
И пришельцы осмелели. Стали переползать от зарослей маральника к ближним камням, а потом — от камня к камню — подобрались к самым юртам.
Было их немного — наверное, разведчики или передовой отряд.
Тренькнул одинокий козодой. Сигнал к нападению?
Мне показалось, что я даже уловил щелчок тетивы! И тут же горящая стрела проткнула иллюзию юрты, в которой должны были спать наши мальчишки.
А потом мелькнула ещё одна пылающая стрела! Ещё! Ещё!!!
Заорали в загоне разбуженные птицы-верблюды. Баранов жадный Шонк всё-таки угнал к водопаду, но в темноте хватило и птиц, чтобы воины удостоверились — ученики здесь, спят себе в юрте.
Нападающие ждали: вот сейчас начнётся паника! Мальчишки будут выбегать из горящей юрты прямо под стрелы пропитанные смолой!
Секунда, вторая, третья!..
Стрелы летели и, не встречая препятствий, падали в траву, догорая там крошечными костерками. Одна стрела всё-таки угодила в жердину, и остов юрты загорелся, хоть мы и поливали его водой.
Далеко огонь не пошёл. Выгорела просмолённая стрела, и кусок сырой жердины, в который она воткнулась, а потом всё погасло.
Шасти ткнулась лбом мне в плечо, сдерживая смех. Я ей так и сказал: «Да ну, ещё жерди потом рубить новые. Водичкой польём, выдержат».
Горящие стрелы летели и в «воинов у костра», беспрепятственно протыкая их призрачные тела. Весь наш лагерь был одной большой иллюзией, тщательно созданной моей единственной и любимой женой.
Только юрту колдуна нам пришлось защитить по-настоящему. Шасти потратила на него драгоценный «шар с заклинанием». А заодно и я разобрался наконец, что такое хоргон.
Шарики с запечатанными там заклинаниями оказались не только серыми. Среди причиндалов убитого мной колдуна Шасти отыскала зелёные и красные хоргоны.
Они были совсем другие. И дело не в цвете глины, которая служила им «обиталищем».
Цвет использовали как маркер для запечатанных в шариках заклинаний. Сильный колдун, создав особенно мощное заклинание, мог, словно бы, законсервировать его, «закатав» в шарик из глины.
Самыми ценными считались серые хоргоны, проламывающие границу между нашим миром и миром мёртвых. Красные давали сил. Зелёные служили щитами. Они поглощали энергию тех, кто напал на колдуна.
Один из таких зелёных шариков я сунул за пазуху, другой мы активировали в юрте. И теперь он, как жадный удав, пожирал горящие стрелы. Заодно подкармливая голодного демона в ноже Эрлика. Двойная польза.
Пара минут — и нападающие поняли, что облажались.
Шасти было трудно долго держать иллюзию, и когда поток стрел прекратился, она развеяла сначала воинов, а потом и «юрты» стали размываться до голых рёбер каркасных жердей.
Нападавшие выждали немного, и из-за камней показался слегка обалдевший разведчик.
Он подошёл к юрте, где ночевали мальчишки, пощупал жерди, потом быстрыми короткими шагами двинулся к юрте колдуна.
Вот она-то стояла вполне себе материально и крепко. Но откинуть входной войлок у разведчика не вышло, и он затоптался на месте, пытаясь понять: что же мешает такому хорошему танцору? Неужели магия?
Он безуспешно теребил, казалось, свободно висящий войлок. Может, не сталкивался ещё с действием зелёных хоргонов?
Время шло, ничего не происходило, и из-за камней показались воины. Пятеро.
Интересно, сколько их осталось сидеть в кустах маральника? Стрелы я не сумел подсчитать даже примерно, и это мне совсем не нравилось.
Два десятка? Три? Скольких они отправили в этот рейд? И кто ведёт их?
В плечо ткнулся холодный нос — Бурка. Он вжался в камни и тоже стал наблюдать за незваными гостями.
