📌Пилот вертолёта Ка-52 с позывным Кесарь во время неравного боя теряет сознание и попадает в таинственный зал Равновесия, где невидимая рука держит весы, что решают жить ему или умереть. 📌Но его душа слишком тяжела и перемещается в тело княжича Камая. В магический горный мир, где юный всадник из рода Дракона умирает от ран, не успев отомстить за отца.
Интерес на лице Айнура был неподдельным, и я задумался: неужели он не имел раньше дела с предложенной Шасти защитой?
Да не может такого быть! Магию хоргона воины знали. Они довольно уверенно сражались со мной, работая на истощение колдовскими мечами. Ведь колдуны применяют хоргон в битве и для удара, и в качестве оберега.
Вот разве что… догадаться защищать таким дорогим магическим артефактом, всего лишь юрту — могла только женщина.
Воины или колдуны сняли бы с юрты войлок, а раненого и пленника отвели в лес. А юрта — пускай горит. Подумаешь — десяток жердей!
Но Шасти обустраивала юрту с любовью, и ей было жаль первого собственного жилища. Жалко удобного сундука и огромного котла, который враги запросто могли спереть во время военной суматохи.
А ещё ей не хотелось путать колдовские причиндалы, разложенные как надо, рядочками, в одном ей понятном порядке. Ворошить пучки свежих и сухих трав. Стирать охранные руны и магические рисунки на земле. Девчонка, что с неё возьмёшь?
Пришлось укусить губу, чтобы не засмеяться. Смеяться и показывать этим непочтение — было сейчас никак нельзя.
— Я не врал тебе, Айнур, — слова пришлось подбирать особенно тщательно. — В юрте — раненый. Один из наших мальчишек, упавший с волка. Ну и тот воин, которого вайгальцы выделили нам в наставники. Двое других воинов приняли печати нашего «колдуна»…
Я замялся — показывать ли Айнуру вайгальцев?
Всё это время они чинно сидели в засаде. И они пересидели всё! Бой. Явление колдуна на драконе. Идеальные просто воины! Ни шагу против приказа! Молился бы на таких, будь их побольше.
Касан с Незур были моей последней краплёной картой. Правда, сами они бы никогда не пришли мне на помощь. Одно слово — рабы печатей.
Вайгальцы и дальше сидели бы в своём магическом укрытии, но сейчас мне нужно было показать: я доверяю Айнуру. Мы — на одной стороне. И я подал условный знак: свистнул, засунув два пальца в рот.
Касан и Незур тут же появились с мечами наголо, словно из-под земли.
— Стоять! — велел я. — Оружие в ножны. Это — наши союзники!
Воины Айнура тут же окружили вайгальцев, выкрикивая угрозы. Но те убрали мечи и не двинулись с места. Только взирали на меня, как на восходящее солнце, любовно обгладывая глазами.
— Жестокая штука — печати, — кивнул Айнур и велел своим не трогать внезапно появившихся чужаков. — А кто наложил их? Насколько они сильны?
— Сильнее некуда! Наш колдун — один из лучших в этих краях! — заявил я и улыбнулся смутившейся от похвалы Шасти.
— Так она и печати накладывает? — Айнур с уважением поглядел на девушку. — А наставник ваш, значит, не поддаётся?
— На нём — печать более сильного колдуна, — пояснила Шасти. — Боюсь даже — самого главы колдунов — Шудура. Мы допрашивали Йорда, и подозреваем, что случилось именно так.
— И убивать наставника мы не будем! — отрезал я, предвидя следующий вопрос. — Йорд — хороший воин, выдержанный и терпеливый. Он будет учить мальчишек летать!
Я думал, Айнур начнёт со мной спорить, мол, никаких вам «полётов», но любопытство всё-таки завладело командиром.
— Ну, пойдём, поглядим на вашего Йорда, — неожиданно согласился он. — Раз «хороший».
И я с трудом сдержал улыбку. Это была ещё одна маленькая победа. Я настоял на своём не ультиматумами, а заинтересовал командира воинов, возбудил любопытство.
Мы, все вместе, потому что мальчишки не собирались от меня отклеиваться, отправились к колдовской юрте.
Нет, подростки приклеились ко мне не потому, что боялись, я видел это по радостным физиономиям. Они дико хотели пробраться в логово колдуна!
Даже сдержанный Игель едва сдерживал шаг, чтобы бегом не кинуться к загадочной юрте.
Это же надо? Ужасный колдун оказался девушкой! Тогда что у него в жилище? Разрезанный на куски, но всё ещё живой Йорд? Байсур, который растёт теперь из земли, как дерево?
Я не придумал все эти сумасшедшие «мысли», так перешёптывались Багай и Кима, шагающие у меня за спиной.
— Стоять! — сообразил я.
Кима так и тащился за нами со стрелой в боку! Бедный парень забыл про боль, такая пошла вокруг интересная жизнь!
От моего окрика остановился даже Айнур, не то, что мальчишки. Командир воинов посмотрел на меня с недоумением: откуда у зайца командный голос прорезался?
— Кима! Марш к лекарю! — рявкнул я, поворачиваясь к раненому.
На глазах парня от возмущения выступили слёзы:
— Но я… — выдавил он. — Я только одним глазом!.. Я немножечко!..
Он оглянулся на Багая, но тот скопировал выражение с моего непреклонного лица.
— Мы уже почти воины, Кима, — сказал он солидно. — Надо терпеть. Потом на юрту колдуна поглядишь, после.
Я с запозданием понял, что в этом возрасте увидеть всё первым, своими глазами — важнее всего. Да ещё и в обществе, где зрелищ — по пальцам пересчитать.
Родовой строй. Нет у мальчишек ни смартфона, ни телевизора, а тут — целая юрта достопримечательностей. Почти цирк.
Но сдавать назад было нельзя: мы — воины, а я — командир. Кима должен меня слушаться.
