Каяна полностью

— а я тебя. Я догадывалась, полностью подчиняясь интуиции. Тем более я просто угадала, следуя твоим наводкам. А ты все изучил досконально и вычислил все точно.

— успокаиваешь? — спросил он грустно

— послушай, ты просто устал. Когда ты нормально спал, ел?

— Когда мы были… в твоем доме

— Четыре дня назад. Ты продержал свой организм в напряжении все эти дни. Дай ему отдохнуть и ответ сам придет

— уверена? — с надеждой спросил Евсей

— конечно. Сам не понимаешь?

— Честно говоря, я вообще с трудом соображаю, — признался Евсей, тряхнув головой

— Значит, мы остаемся здесь, пока ты не отдохнешь

— в этом нет необходимости, — сказал Горж за моей спиной, я обернулась — он стоял в дверях, — корабль за нами уже прибыл, каюты там поудобнее будут

— Тогда пойду занимать каюту, — устало ответил Евсей и вышел из комнаты.

Я подошла к Горжу и обняла его

— Как брат? — спросила я

— Который? — устало вздохнув, спросил Горж

— Тяжело тебе с ними? — сочувственно спросила я

— Нужно будет приложить достаточно усилий, чтобы сблизиться, еще и Грения…

— ничего ты справишься, — с улыбкой сказала я

— надеюсь, — со вздохом сказал Горж. — Пойдем я тебе кое-что покажу

Горж провел меня какими-то коридорами, я смутно вспоминала их, но все равно не могла понять, куда он меня ведет. Горж завел меня в комнату, где на стенах висели два огромных портрета.

— Это Валентина и ее муж Артур, — указал мне Горж на первый портрет. На портрете была изображена красивая пара, а у мужчины на груди был тот же медальон что и у Горжа

— Медальон, — удивленно сказала я

— семейная реликвия, я же рассказывал

— Помню… — у меня резко осел голос, когда я увидела второй портрет, — Кто это…

— мои родители… Что с тобой? — на портрете была пара на фоне цветущего дерева с синими цветами, мужчина был очень похож на Горжа, вернее наоборот, он был очень похож на мужчину на портрете, а вот женщина…

— Горж… мне приснился сон, еще, когда ты гостил у нас с Олей

— сон? — переспросил Горж

— да… Там была женщина, она закрывала собой кого-то и спорила с каким-то мужчиной. Она говорила, что ему нужна была она, что она испортила все его планы и просила оставить тех. Мужчина взмахнул рукой, кто-то закричал и я проснулась… Горж, это была она, твоя мама…

— Вот это дерево, — немного помолчав отстраненно начал Горж, указывая на красивое синее дерево, — это дерево, из сучьев которого когда-то делались стрелы для Валентины, это дерево было ее вторым даром. Это дерево, в которое попала молния, перед тем как ты тогда упала с обрыва. Оно засохло после смерти мамы. А после того как почти все сгорело от той молнии, дало новый зеленый росток. А этот сон… я знаю его, он снится мне все эти годы…

— Разве ты был там? — спросила я

— Я видел все это в окно, это я кричал. На мой крик убийца начал оборачиваться, но мать Евсея во время оттащила меня от окна

Я молча прижалась к его груди, а он обнял меня. Я смотрела на женщину на картине, такую счастливую со своим мужем и не могла поверить, что ей и ее детям пришлось пережить столько несчастий.

Путешествие обратно было довольно сложным, в моральном плане. Корнель никак не мог примириться с Инваром и вообще отказывался находиться с ним в одной комнате, Нетта и то была терпимее.

В общем, Горж был на грани отчаяния, Евсей попросту спал, а я все мучалась в догадках как примирить братьев. Из монастыря мы забрали те два портрета, и я часто мысленно спрашивала у них совета.

Апогеем всего этого стало одно утро, когда Евсей наконец вышел к нам. И как по традиции, как только в комнату вошел Инвар, Корнель встал из-за стола. Я не смогла смолчать, видя мучения Горжа:

— Может, хватит уже проявлять характер?

— Это ты мне?! — возмущенно воскликнул Корнель

— Вам! Кажется, мы на брудершафт не пили, что вы мне "тыкаете"!

— Да как ты смеешь?! Горж уйми свою фаворитку, — последнее слово он сказал, вложив все свое пренебрежение

— Я сейчас тебя уйму, — угрожающе спокойно сказал Горж, вставая. Инвар и Евсей растеряно переводили взгляды с одного на другого

— Да я… — распыляясь, начал Корнель, но потом заметил особенно холодный взгляд Горжа и стушевался

— Договаривай! — с силой настоял Горж, но Корнель лишь отрицательно помотал головой. Нетты в то утро с нами не было, так что мне было как-то не очень уютно. — Тогда я скажу! Ты ведешь себя недостойно! Не как король, а как дворовой сплетник! Мне стыдно за тебя, ты позоришь память отца и жертву матери! Я сожалею о тех годах, что потратил на твое обучение! — с этими словами Горж вышел из каюты.

Первые секунды в каюте царила полная тишина, потом Корнель повернулся к Инвару и спросил

— Доволен?!

— Ты сам виноват, — вступился за него Евсей

— И ты? — удивленный "предательством" Евсея, спросил Корнель