– Тебе нужно успокоиться, Сим. – Внезапно в темноте запылала пара зелёных глаз. Подвижные зрачки излучали силу и уверенность. Эти глаза были его единственным шансом на спасение. – Всё, что ты видишь, весь этот кошмар – всё это было спрятано внутри тебя. Эта боль только твоя. Осознать её трудно, а избавиться от неё невозможно. Это будет с тобой до конца твоих дней. Я тоже прошёл через это. Каждый прошёл через это.
– Мне очень страшно. – Голос Сима звучал как никогда жалко, но только вернувшаяся способность говорить придала ему сил.
– Не буду тебе лгать: это трудно. Но ты должен принять свою боль.
Сим чувствовал, как все иллюзии покидают его разум. Он чувствовал, как кусочек его души умирает. Он умирал уже давно, Сим лишь не хотел в это верить. Теперь же, осознав это, он спокойно взглянул своей боли в глаза. Где-то внутри него теперь будет вечный ожог, ошмёток омертвевшего сердца. Но теперь, когда он знал об этом, он стал полноправным хозяином всего того, что осталось. Он один теперь хозяин своей судьбы, его жизнь теперь – только его выбор. Собравшись с силами, он спросил:
– Я сплю?
– Почти. В твоей крови сейчас яд из клыка дикой змеи с одного из южных островов. Ты сейчас в дурмане. Можно сказать, ты провалился вглубь себя.
– Как мне проснуться? – Голос Сима креп с каждой минутой.
– Чтобы проснуться, тебе нужно сначала уснуть. Твоя боль теперь твоя целиком – можешь больше её не прятать.
Сим впервые со времени своего похищения так ясно увидел лица своих братьев и нежную улыбку своей матери. Теперь он будет помнить о них всегда. Едва эта мысль пронеслась в его голове, как глухая чернота смыла все его тревоги, погрузив юного воина в здоровый, исцеляющий сон.
* * *
– Мы не можем столько ждать, Юго. Не испытывай моё терпение.
– У меня и в мыслях этого не было, капитан. Процесс идёт достаточно быстро. Уже сейчас мальчишка превосходит умом любого из команды, смекалкой же он обходит и меня.
– Разговор шёл не об этом. Два года назад, когда мы брали его на корабль, ты обещал мне прорыв. Что-то я не вижу грёбаного прорыва! Чего только ты не говорил мне про неуязвимых воинов, которых я получу, если позволю проводить тебе опыты с твоим маленьким калекой!
– Ты должен понимать, что на подготовку нужно время, – у нас уже огромные успехи.
– Не зарывайся, Юго! Я тебе ничего не должен. – Морщинистое лицо капитана исказилось в гневе. Огромный шрам, разрезавший его левую половину лица, нервно задёргался вместе со всей щекой. Тяжёлый взгляд некогда великого воина с неимоверной силой давил на Юго, но тот понимал, что уступать нельзя.
– Всё, чего я прошу, – это умеренности в ожидаемых результатах.
– Умеренность, может, и хорошее качество, но если в ближайшее время результатов не будет никаких, мальчишка будет кормить собой морских бесов. Я надеюсь, ты меня услышал, Юго.
– Целиком и полностью.
Капитан величественно поднялся, расправив свои неимоверно широкие плечи, молча развернулся и покинул кабинет Юго.
Юго задумчиво откинулся в кресле и с минуту глядел в пустоту.
– Думаю, мне больше нет нужды тебе что-то объяснять. Чем дольше ты упорствуешь, тем сильнее будет накаляться обстановка.
– Неужели старый хрен исполнит свою угрозу? – С потолка, без труда свесившись на своей единственной руке, неспешно спустился Лик. Трудно представить что-то, что могло бы так же быстро менять человека, как суровая жизнь на корабле. Детские зачатки хищника выросли в мальчике в настоящий инстинкт убийцы: нежность, не особо развитая в детские годы, была унесена потоками страдания прочь. На Юго смотрел мужчина, прятавшийся до поры до времени за маской мальчишки.
– Каким бы капитан ни был, ты ему не слишком по душе. Он не слепой и видит, как вы с Тэей проводите всё время вместе.
– Я думаю, у старичка начинается маразм. – За последний год между мальчишкой и учёным сложились настолько дружеские отношения, что Лик мог позволить себе и не такие высказывания. Во время одного из вечерних занятий они по полочкам разложили психическую жизнь большинства членов команды, так что смысла смягчать обороты ни один из них не видел.
– И тем не менее ты упорствуешь, не хочешь двигаться дальше.
– Я не считаю это правильным. Одно дело – брать частички Света, чтобы чувствовать себя лучше в этом болоте.
И совсем другое…
– Я думал, ты и сам устал быть для всех калекой.
– Я просил не называть меня так!
– Послушай, Лик. Твои успехи отрицать невозможно, но в любом случае, ты пока не можешь тягаться с Собирателями. Они тебя не трогают лишь потому, что я убедил их в твоей чрезвычайно полезености. Как ты сам слышал, эта вера начинает трещать по швам.
– Прости, Юго. Возможно, всё-таки моя судьба – это сдохнуть от рук Собирателей. Но я не могу сделать то, чего ты от меня ждёшь.
Юго сделал глубокий вдох. Он понимал, что, взращивая в мальчике самосознание, оттачивая его интеллект, он помогал становлению личности, потенциалом превосходящей его собственную. Мальчишка уже сейчас делал лишь то, что считал нужным. Ни уговоры, ни манипуляции, ни угрозы на него уже не действовали.
