Не обращая внимания на хозяйку, Каталина прошла к постели Такупая.
— Он жив? Что с ним? — спросила она у Рикардо.
— Не знаю, — ответил тот. — Похоже на шок.
— Ты пришла ради Такупая или ради Леона? — грозно подступила к ней Манинья.
Каталина, не слушая ее, склонилась над индейцем:
— Такупай, милый, что у тебя болит?
— Оставь ее, — строго сказал Рикардо, уводя Манинью в сторону.
— Ты слышишь меня, Такупай? — продолжала между тем Каталина, обеими руками гладя лицо и грудь индейца. — Это я, Каталина Миранда. Не узнаешь меня? Ты словно ушел куда-то далеко... Не уходи, Такупай! Не уходи, миленький. Возвращайся! Не бойся, мой хороший, возвращайся!.. Ты здесь?! Ты вернулся? Какое счастье! — от радости она стала целовать руки индейца.
— Он и вправду ожил! — не удержалась от возгласа Манинья.
— Каталина... — слабым голосом произнес Такупай, силясь растянуть губы в улыбке.
— Молчи, молчи, — остановила она его, — отдыхай. Ты больше не уйдешь туда.
— Это невероятно! — молвил потрясенный Рикардо. — Ты снова всех удивила, Каталина Миранда.
— Постой, постой, красотка, — вступила в разговор Манинья. — Я всегда подозревала, что в тебе есть что-то такое... Откуда ты знаешь это заклинание?
— Никакое это не заклинание, Манинья, — ответила Каталина. — Просто несколько слов любви и немного ласки.
— Нет, ответь, откуда у тебя такая способность к волшебству, — настаивала Манинья. — Ответь!
— Отсюда, — сказала Каталина, приложив руку к сердцу.
Висента Гомес поспешно отошла в сторону, боясь, что Манинья ненароком увидит ее глаза. «Теперь все переменилось! — шептала она, блаженно улыбаясь. — Все переменилось для тебя, Манинья Еричана!
