Он отступил, оставив Карлу перед микрофоном. Оркестр умолк, готовый аккомпанировать ей.
— Вам хорошо? — Она чувствовала настроение зала. Волнение и ответственность перед зрителями на секунду пересилили ее боль.
Приветственные крики смолкли, но что-то заставило ее продолжить речь.
— Сегодня я хочу поделиться с вами. — Карла лучезарно улыбалась, и никто не догадывался, что с ней происходит на самом деле. — Я написала эту песню для человека, которого люблю. Мы были вместе, но теперь расстались. Это очень грустно, но в жизни не все складывается так, как мы хотим.
Она подала знак оркестру, и тот заиграл вступление. Публика узнала песню и начала аплодировать еще до того, как Карла запела.
Кто-то в темном зале поднял над головой слабо мерцающий фонарик. Карла улыбнулась, собралась, закрыла глаза и запела. Люди затаили дыхание.
Уже сотни маленьких огоньков взметнулись над головами зрителей. Карла была глубоко тронута, голос ее дрогнул, но она продолжала петь.
Слова словно повисли в воздухе, и оркестр тихо повторил такт, как и вчера. Карла тяжело вздохнула и закончила песню.
На какое-то мгновение наступила тишина; только эхо голоса Карлы замирало под сводами концертного зала. А затем на певицу обрушился шквал аплодисментов, от которого дрожала не только деревянная сцена, но и каждая клеточка ее тела.
— Спасибо… — На мгновение она отключилась и мысленным взором увидела ярмарку и Марка, склонившегося над малышом в коляске. Он улыбался и протягивал ребенку сморщенного монстра…
Если бы он не любил детей, то не сделал бы этого. В его глазах была нежность. Кларк солгал ей!
Она обернулась, подняла руку, приветствуя оркестр, и… ахнула. Из-за кулис к ней двигалась знакомая высокая фигура в джинсовом костюме.
— Марк! — Она прижала ладонь ко рту: микрофон был очень чувствительным. Потрясенная Карла поглядела на Грега, надеясь на помощь, но он только усмехнулся и пожал плечами.
Может, ей мерещится?
Марк тем временем приближался. В его глазах бушевало пламя. Карла знала, что у нее есть голос, но сейчас он куда-то исчез.
— Что? — Она замолчала, не веря своим глазам. — Уходи! — Она боялась не сдержаться, прильнуть к этому любимому человеку и вцепиться в него руками, ногами и зубами.
— Я хочу поговорить с тобой. — Марк был совсем рядом, его дыхание касалось ее волос.
— Здесь не место. — О чем поговорить? О разводе?
— Скажи где.
— Марк…
— Однажды ты сказала мне, что я не очень старался. Теперь я стараюсь изо всех сил и ни за что не уйду. — Он расставил ноги и согнул руки в локтях.
— Но это шантаж!
— Конечно. — Марк приподнял бровь и улыбнулся уголком рта.
— Но я хочу, чтобы у меня были дети.
— Это будут наши дети.
— Марк, мы не можем здесь разговаривать!
— Можем. Я не уйду со сцены, пока мы все не выясним.
— Марк, здесь не место… — Она потянулась к микрофону, но Уайтхед перехватил ее руку.
— Самое место. Я не знаю, что наговорил тебе Кларк, но я хочу детей. И тебя.
— У тебя есть Лотта! — Плюнув на то, что их слышит весь зал, Карла повернулась и попыталась убежать за кулисы. Но рука Марка не отпускала ее.
— Нет, Карла, у меня нет Лотты. Все кончилось еще в день аварии. Я хочу тебя. Ты моя жена перед Богом и людьми!
Зал следил за их диалогом как зачарованный.
— Откуда мне знать, что это правда?
— Черт побери! Да разве я вылез бы на эту сцену, если бы думал иначе?
Потрясенная Карла уставилась ему в глаза. Он ненавидит толпу… Кто-то говорил ей, что…
Пальцы на ее запястье разжались, в темно-серых глазах пылала боль, в окружавшем их воздухе проскакивали искры.
— Когда ты сказала всем присутствующим, что любишь человека, с которым рассталась, ты говорила обо мне? — хрипло спросил Марк.
— Да! Но у меня нет сил опять пройти через это! — Она закусила губу. — Марк, не надо…
— Значит, ты любишь меня? Зелено-голубые глаза Карлы опустились. Она попыталась проглотить комок в горле, а затем заставила себя поднять взгляд.
— Да! — Слезы хлынули по ее щекам. Невыносимая боль в его глазах сменилась облегчением.
— Благодарю тебя, Боже!
Бежать, бежать, пока его губы не прильнули к ее рту…
— Уноси ее отсюда, Марк! — засмеялся Грег, и восхищенная публика завыла от восторга, поддерживая это предложение.
Карла улыбнулась сквозь слезы и обняла его за шею. Если это сон, то чертовски хороший. Нет, не похоже, уж слишком крепки объятия.
— Ты ведешь себя возмутительно, Марк Уайтхед!
— Да, конечно. Но обычно я избегаю крайностей. Только вы, леди, смогли довести меня до такого состояния. — Он улыбнулся ей и повел за кулисы. — Это единственное место, где мне удалось увидеть тебя.
