— Нет. — Марк вцепился в край стола, больше всего желая завопить полицейским в лицо о своей невиновности. — С компанией все в порядке. — Или было в порядке, поправил он себя. Сейчас он не имел ни малейшего представления, как там идут дела.
Они продолжали, пробуя то так, то эдак, подталкивая его к нужным ответам, задавая вопросы, на которые он не знал, что сказать. Он узнал от полицейских, что бухгалтерские документы, показания рейсовых тахографов и регистрационные журналы таинственно исчезли из его офиса еще в мае.
— Такое впечатление, мистер Уайтхед, что испарилась даже ваша секретарша.
— Не может быть. Джесси? — Марк пригладил волосы и глубоко вздохнул. — А вы искали ее дома? Или у ее дочери?
— Да… Так где же документы компании?
— Заперты в специальном сейфе, — ответил Марк с отсутствующим видом. Его секретарша была единственной в своем роде, потрясающим профессионалом, лучшим из всех, кого он когда-либо нанимал. В работе они отлично дополняли друг друга. Джесси, мягкая, по-матерински заботливая, даже напоминала Марку, когда надо послать цветы Лотте. Она интуитивно чувствовала подвохи и нечестных клиентов. «Если тебе надо будет поговорить со мной, дорогой, ты знаешь, где меня найти…» Она знала, где подколот каждый листик документации, ладила со всеми водителями и была знакома с их проблемами. Но сейчас все, кто мог бы помочь ему, — все до одного — исчезли.
— Мне очень жаль, но я больше ничего не знаю о том, где может быть Джесси. Я действительно хотел бы помочь вам. — Это прозвучало так, будто он пытается чинить им препятствия. Тревога грызла его. Что за чертова ситуация!
В течение следующего часа полицейские на разные лады повторяли одни и те же вопросы:
— Кто помог вам поменять фургоны? Где вы взяли взрывчатку?
— Взял что? — Марк даже не знал, как она выглядит, не говоря уже о том, где достать ее.
В глазах Крэга отражалось нетерпение. Он начал давить на Марка, но тот отвечал только одно:
— Простите, я не знаю, о чем вы говорите. — Недоверие, две пары подозревающих его глаз.
Однако Марк не винил их. Они потратили на расследование многие часы, но только зашли в тупик. Он узнал гораздо больше, чем они.
— Мне нужен адвокат. — Марку было необходимо кому-нибудь рассказать всю историю. — Послушайте, я должен вам сказать… я боюсь за Карлу. Я уверен, что мой брат Кларк не в себе.
— Она со своим мужем, мистер Уайтхед. Это ваш брат. И мы, чтобы вы знали, вовсе не боимся за нее. — Двое мужчин поднялись на ноги, допрос окончился. — Даже если бы мы ничего не знали, то дневник Карлы дает нам основание считать, что она находится в надежных руках вашего брата.
— Дневник?
— Это последовательное и очень полное описание всех событий, мистер Уайтхед, и свидетельство ее полного доверия Кларку. Он был найден недалеко от того места, где они останавливались, чтобы провести медовый месяц. Кстати, недалеко и от вашего бесчувственного тела.
Одетый в форму полицейский отвел ошеломленного Марка в скудно обставленную одиночную камеру.
Марк уперся локтями в колени, запустил пальцы в волосы и задумался, оценив в полной мере издевательскую легкость, с которой Кларк проскользнул в свою личину, а Марка впихнул в свою.
За стеной какой-то заключенный громко жаловался на боли в животе, двери с грохотом открывались и закрывались, и всю ночь напролет работу полиции сопровождали характерные звуки — крики пьяных, сирены…
Марк начал думать о Карле. Она писала о нем совершенно без всякого умысла, и полиция поверила, что она в безопасности. Это были слова, оправдывавшие Кларка.
У Марка не оставалось ни капли надежды. Теперь она была с Кларком, а его очарование стало легендой. За несколько часов он все поставит с ног на голову, и Карла поверит ему. Тоска заставила его вскочить на ноги и зашагать по камере. Он безуспешно пытался отогнать картину сплетенных тел Кларка и Карлы.
— Карла, если бы ты знала, как сильно я люблю тебя…
Его адвокат Кэрол нашла совершенно отчаявшегося, измученного человека.
— Вставай, детка, пора. — Кларк потряс кушетку, невзирая на ее недомогание. Когда она повернулась на другой бок, Уайтхед включил на полную громкость радио и загрохотал кастрюлей и сковородкой. — Не притворяйся, что ты спишь.
Вместе с грубым пробуждением пришло осознание действительности. Человек, которого она любила, был с ней только во сне; здесь, в холодном свете дня, его не было. Она хотела вернуться в сон. Если бы она была ему нужна, он бы пришел и забрал ее.
— Ну, растрясись, детка. Как только ты будешь готова, мы отправимся за провизией. Залезем в кубышку, которая хранится в твоем банке, а?
— Кубышку? — С трудом приходя в себя, она подперла щеку кулаком.
— Да. — Он отвернулся и поставил чайник на плиту. — Чертовы денежки, детка. Я положил их на твой счет от греха подальше.
— Ты… Ты их выиграл?
— С чего ты взяла?
— Я так подумала. — Полностью проснувшись, испытывая ужас, Карла соскользнула с кушетки. — Скажи мне честно, откуда эти деньги, Кларк, или я к ним не прикоснусь!
Глаза Кларка сузились, он пожал плечами.
