За мечетью расположен настоящий университет, где студенты проходят курс всех современных наук. Основные факультеты аль-Азхара — медицинский, сельскохозяйственный, инженерно-промышленный, а также теологический и ислама. Но все же жаль, что полностью отброшена классическая система, когда студенты сидели вокруг учителя, слушали его и вступали в дискуссии.
Несмотря на все нововведения, аль-Азхар упрямо остается религиозным бастионом старого города. Бедняки в длинных рубахах идут сюда как в храм — они снимают запылившиеся сандалии, моют ноги и склоняются в молитве на грязном дворе. По праздникам, когда над двором натягивают большие разноцветные тенты, защищающие от солнца, городской шум не слышен, и кажется, что пустыня подкрадывается к высоким каменным стенам аль-Азхара. Как и сама мусульманская религия, корни аль-Азхара — в далеких аравийских пустынях.
Непреодолимая духовная близость к пустыне характерна для средневекового Каира. Многие глиняные здания напоминают бедуинские шатры, бедные египтяне одеваются так, будто они все еще находятся в пустыне, а не в большом современном городе. Когда видишь толпы таких «арабов» на улицах, невольно задумываешься над вопросом: а можно ли считать египтян «арабами»? Они говорят по-арабски, у них арабская культура — иначе и быть не могло, ведь арабы в течение тысячи лет внушали им свои идеи. Но в Египте так же мало чистых арабов, как, скажем, чистых британцев в Великобритании. Вспоминая длительную иностранную оккупацию Каира, ее смешение рас и народов, начинаешь думать: может быть, каирцы вообще не принадлежат ни к какой определенной расе. Но это не так.
Правда, Каир всегда имел смешанное население; в нем было много арабов, турко-персов, турко-монголов, сирийцев, суданцев, армян, грузин, татар, африканцев, абиссинцев, турок, греков и всех мастей европейцев. Жили здесь потомки коренных египтян — копты, которые никогда не признавали смешанные браки. Подобное головокружительное смешение рас характерно больше всего для Каира. Иностранцы почти не проникали в массу крестьянства. Когда в Египет пришли первые арабы, крестьяне в деревнях были коренными и настоящими египтянами. В ранний период арабской миграции у египтян появились признаки арабской крови, ибо арабы смешивались с крестьянами и женились на египтянках. Но, кроме арабов, ни одни завоеватели не селились в деревнях. Они, как правило, занимали Каир, другие города и крупные поместья и всегда оставались правящим классом, администраторами и военачальниками. Поэтому именно старый правящий класс Египта и представляет собой наибольшее смешение национальностей: греческой, арабской, черкесской, турецкой, сирийской, персидской и европейской.
Этот процесс не коснулся египетской бедноты в деревнях. Крестьянство в целом оставалось египто-арабским. Поскольку сейчас каирские улицы непрерывно поглощают все большее число пришельцев из деревень, население Каира в своей массе и представляет собой именно смесь египтян и арабов. Если даже большинство жителей называют себя арабами, это отнюдь не расовый признак. Быть арабом в Египте — то же самое, что быть американцем в Соединенных Штатах. Это национальный, культурный, общественный и религиозный признак, но не расовый. Культуру страны принято считать «арабской», но когда бродишь и толчешься в гуще этих беспокойных, общительных, веселых, любящих спорить урбанизированных крестьян, задаешь еще один вопрос: а знакомы ли они с «арабской» культурой?
На этот вопрос пока еще нет ответа. Каирцы живут в окружении арабского искусства, но что они знают о нем и имеет ли иностранец право знакомить их с этим искусством? Иностранцы сделали многое, чтобы спасти сохранившиеся в старом городе памятники арабского искусства, но больше Египет не нуждается в услугах иностранцев. Арабское искусство сейчас находится в руках самих арабов, и им решать, что с ним делать. О деятельности египтян по защите своей культуры можно судить по истории самого музея и Комитета по охране исторических памятников.
