Почти все товары, направлявшиеся с Востока в Венецию и другие города Европы, сначала проходили через Каир, и таможенный контроль был поистине «золотым дном» для каирских купцов, мамлюков и султанов. Львиную долю забирал султан, купцам и их агентам тоже доставались солидные барыши, но чем ниже стояли люди на ступенях общественной лестницы, тем меньше дохода они получали от торговли, а крестьянам и вовсе не доставалось ничего. Так или иначе от заключенного торгового договора зависело, процветать или погибнуть вместе этим двум великим городам — Каиру и Венеции. Даже в общественной жизни обоих городов появились было сходные черты, и венецианские сеньоры не уступали в жадности и жестокости каирским мамлюкам.
Баснословные богатства и экзотический бизнес процветавшего торгового Каира убедили Стэнли Лейна Пула, что именно Каир, а не Багдад, был сказочным городом «Тысячи и одной ночи». В своей замечательной книжке о средневековом Каире он ссылается на аль-Макризи, Ибн-Халдуна, ас-Сьюти, Ибн-Ияса, аль-Айни и других арабских историков в доказательство этой гипотезы. Он пишет, что «Тысяча и одна ночь» — это рассказы о жизни простого народа в Каире, в то время как великих арабских историков интересовала только жизнь знаменитых правителей.
Может быть, это несправедливо по отношению к аль-Макризи, но Лейн Пул настаивает на том, что в «Тысяче и одной ночи» показаны приключения простых купцов, лавочников и моряков Каира. Случалось, что каирские купцы в поисках товаров и рынков сами отправлялись в путешествия, но, как правило, они сидели в лавках и старались обезопасить себя от проделок злых джиннов, которых можно легко отождествить с мамлюкскими эмирами. Даже Синдбада-морехода можно было найти на речной пристани Булака или Фостата.
Прогуляйтесь по средневековой части Каира, и вы найдете множество оснований, чтобы поверить в теорию Лейна Пула о том, что Каир был городом «Тысячи и одной ночи» (во всяком случае, здесь это больше похоже на правду, чем в современном Багдаде). Улочки, базары, караван-сараи, рынки и даже некоторые лавчонки мало изменились с тех далеких времен.
Базар Хан аль-Халиль функционирует с 1400 года, когда его открыл Гаркас аль-Халили, и до сих пор туристы любуются этим самым старым из сохранившихся базаров. В прошлые времена в распоряжении торговцев были рынки и базары, дома купцов, специальные места, где заключались сделки, причем у каждого места было особое назначение, о котором сейчас уже позабыли. Так, например, «касария» означал самый крупный рынок, тогда как «сук» был обычным, повседневным рынком. «Викаля» — это особый тип караван-сарая — открытый двор, вокруг которого находились комнаты, где мог провести ночь и сложить товары проезжий купец. «Хан» — это тоже обширный двор, где складывали товары, а в окружавших его стенах были жилые комнаты. «Фундук» был своего рода гостиницей для купцов и их покупателей.
Многие ханы и суки торгуют и сейчас, но викали сохранились только как историческая достопримечательность. Такова, например, маленькая симпатичная викаля на улице Муиз, расположенная против мадрасы аль-Гури и построенная до нашествия турок в XVI веке. Это одно из самых притягательных мест средневекового Каира: по подчищенному старому караван-сараю можно судить, как выглядел город, когда его регулярно подметали и чистили. Это очень простой двор, со всех четырех сторон окруженный комнатами, напоминающими монастырские кельи и расположенными в четыре этажа. Посреди двора — обязательный фонтан. Караван-сарай реставрировали лет двадцать назад, и теперь в кельях живут народные художники, которые часто устраивают здесь выставки. В одном конце викали находится школа народных ремесел. Именно в этом дворе вы начинаете понимать, что Лейн Пул перенес «Тысячу и одну ночь» в Каир.
Во времена Макризи (начало XV века) в Каире было 11 таких караван-сараев, 23 касарии, 50 суков и 11 ипподромов. Макризи подробно и увлекательно описывает ханы и суки, где, как и сейчас, можно было купить все что угодно: мыло и масла, шелк и сезам, варенье, фрукты, орехи, одежду, индиго и пряности. Макризи упоминает один сук, который был так забит большими и маленькими сундуками, что только в центре двора оставался проход для покупателей. Сундуки были набиты золотом и серебром — «обилие богатства поистине изумляло». По-видимому, существовала какая-то гарантия безопасности рынков и видалей, иначе нельзя было бы вести такую широкую открытую торговлю и сделки за наличные деньги. Банков не существовало, и купцам приходилось носить при себе все золото, причем это были не просто наличные деньги на текущие расходы, а весь накопленный ими капитал — иногда весьма значительный. Богатство и нищета уживались в Каире бок о бок, и воровство было обычным явлением, хотя каралось оно быстро и жестоко. Городской палач с трудом справлялся с «работой» — он отрубал головы и руки прямо у ворот Баб аз-Зувейла, около которых находилось и его жилище.
