Вот теперь-то и начались настоящие беспорядки. Если пожар в заведении Бадии был стихийной вспышкой гнева, то после него приступила к «работе» таинственная, хорошо организованная небольшая группа поджигателей. Около двадцати человек неслись вдоль улицы Фуад аль-Аваль и швыряли бутылки с горючей смесью в кинотеатр «Риволи». Это уже был умышленный поджог. По словам Лякутюров, тех же самых людей видели в этот день повсюду, где возникали пожары. Следующим загорелся кинотеатр «Метро», а позднее — находившийся через дорогу знаменитый Скаковой клуб. Хотя секретарь задолго до пожара уговаривал членов клуба разойтись, около 25 человек все же остались. Десять из них сгорели заживо или были убиты.
Один за другим пылали европейские магазины, кабаре, рестораны. Почти все улицы европейских кварталов Каира были объяты пламенем. Из окон и через крышу большого универмага «Сикюрель» вырывались огонь и дым. Горели знаменитый магазин и ресторан «Гроппи», агентство автомобильной фирмы «Крайслер», европейские картинные галереи, Барклайз-банк, конторы авиационных компаний, десятки мелких европейских магазинов и множество автомашин.
Наконец, вспыхнуло сокровище британской короны в Каире — отель «Шепердс». Был июль и время послеобеденной сиесты, когда появилась небольшая группа людей. Они проскочили в здание, вытащили на террасу деревянные кресла, соломенную мебель, облили их керосином и бросили спичку. Старое здание отеля, деревянные полы его коридоров были самой лучшей растопкой. Через несколько часов не только отель «Шепердс», но и противоположная сторона улицы выглядели словно руины разбомбленного города — Варшавы или Роттердама.
В то время как горел Каир, на его улицах происходили десятки демонстраций. Английское посольство спасали высокая стена и железные решетки, но вокруг него шли рукопашные схватки, и полиция старалась оттеснить демонстрантов. Несколько человек проникли во двор, но их схватили английские часовые. В конце концов полиции удалось очистить этот квартал, и посольство не пострадало. В этот день в Каире действовали две вполне определенные силы. Одна — большая — была за политическую активность и протест, тогда как вторая — меньшая — стремилась сжечь дотла все, что символизировало 80-летнюю английскую и вообще иностранную оккупацию.
Из дворца Абдин король наблюдал, как полыхает его столица. В этот день он давал банкет, и пожары как будто не помешали ему. Анвар ас-Садат пишет, что в то время, как горел Каир, премьер-министр Нахас-паша был у своей маникюрши, а министр внутренних дел устанавливал в доме мебель.
Пылающие улицы Каира предвещали конец целой эпохи. Возможно, в глубине души феодального Египта тлели искры нероновского психоза, так как к концу дня сгорело 400 домов, а убытки составили 23 миллиона фунтов. Сколько человек погибло, неизвестно, по-видимому, около ста, в основном египтяне.
Король решил принять меры. Он отстранил Нахас-пашу и заменил его Али Махером, который продержался 32 дня. Правительство сменяло правительство. Король и политические деятели еще пытались управлять страной, но они были уже бессильны. Поняв, что наступает конец английскому влиянию, король обратился за помощью к американскому послу Джефферсону Кэффери, но поддержки не получил. Пока двор извивался, как жирный червяк, «Свободные офицеры» назначили дату переворота — март 1952 года. Один из них, Рашид Механна, дезертировал из Революционного комитета. Поэтому офицеры, опасаясь предательства, изменили дату. 16 июля в Каире в обстановке полной секретности собрался исполком «Свободных офицеров» под председательством Гамаля Абдель Насера, который занимал тогда пост преподавателя штабного училища. Решено было действовать немедленно, так как король готовился сокрушить их движение. 20 июля комитет приказал всем революционным офицерам явиться на сборные пункты и быть готовыми к перевороту, план которого был разработан во всех деталях, как военная операция. Он был простым: молодые офицеры должны возглавить свои подразделения, взять в руки военную и гражданскую администрацию страны и низложить короля. На случай провала существовал второй план (против него решительно возражал Насер, и от него потом отказались) — убийство всех ведущих деятелей старого режима.
Переворот отложили еще на день, так как Насер хотел заручиться поддержкой генерала Мухаммеда Нагиба. Нагиб симпатизировал молодым офицерам, но ничего не знал о намечавшейся революции и не участвовал в ее подготовке. Когда Насер пришел в дом Нагиба, у того были гости и поговорить не удалось. Тогда офицерский комитет решил действовать без него. По-видимому, никто из офицеров не сомневался, что солдаты тех полков, которым предстояло осуществить переворот, пойдут за ними, хотя до последнего момента рядовым ничего не говорили о том, куда их ведут. Наконец назначили еще одну дату — 22 июля, но даже в этот день Насеру и комитету пришлось выступить на час раньше, чем намечалось, так как король решил немедленно арестовать руководителей заговора.
