Создание Diwan было реакцией на мир, в котором до печатного слова никому больше нет дела. Она родилась 8 марта 2002 года, в Международный женский день. Она выходит далеко за рамки того физического пространства, которое занимает. Она принимает и уважает всех, какими бы разными они ни были. Как хорошая хозяйка, она приглашает своих гостей немного задержаться в ее кафе. Она принципиально против курения: она знает, что курение в других заведениях ее страны не возбраняется, но твердо намерена стоять на своем. Ее идеалы благороднее тех, что диктует ее окружение. Она честна, но не станет наказывать воров. Она искренна и будет гнать от себя неискренних. Она не любит цифры. Ей не нравится этот мир вокруг, где все делится лишь на черное и белое, и она будет стараться изменить его с помощью книг. Она убеждена, что понятия «Север» и «Юг», «Запад» и «Восток» лишь ограничивают наше мышление, поэтому предлагает книги на арабском, английском, французском и немецком. Она сводит вместе людей и идеи.
Мину превратила наше описание в логотип. Она написала «D-I-W-A» броским черным шрифтом и добавила арабское «N». Эта последняя буква – отсылка к
Мину не только нарисовала логотип – она создала бренд, способный расти и меняться. Она открыла для Diwan пути распространения: бумажные пакеты, закладки, открытки, свечи, упаковочная бумага, ручки, карандаши и обои. На улицах Каира бумажный пакет Diwan стал символом культурного статуса. Когда в последующие годы я вдруг замечала наши пакеты на лондонских улицах или в нью-йоркском метро, это каждый раз было как удар молнии.
За два послереволюционных года, с приходом к власти «Братьев-мусульман», Каир изменился до неузнаваемости – и я стала подумывать о переезде. Это была страшно болезненная перспектива, но за время управления Diwan в послереволюционном хаосе я исчерпала все свои ресурсы. Я стала осознавать, что, оставаясь в Каире, существую только как приложение к своим магазинам. И высвободиться уже не могу. А значит, после четырнадцати лет, которые я посвятила Diwan, настал момент подвести черту – и я отказалась от должности одного из руководителей сети. После недолгого пребывания в Дубае с Номером Два я, Зейн (которой сейчас шестнадцать) и Лейла (которой сейчас четырнадцать) переехали в Лондон. Хотя я больше не управляю Diwan – мои обязанности взяла на себя Нихал, – мысленно я то и дело возвращаюсь в те годы, испытывая при этом смесь грусти и облегчения.
Хинд, родственная мне душа и моя спасительница, никогда не говорит о тех временах: воспоминаниям она предпочла молчание.
Diwan была моим признанием в любви Египту. Она была для меня составляющей – и мотивом – поиска самой себя, моего Каира и моей страны. А эта книга – мое любовное послание Diwan. Каждая ее глава рассказывает о той или иной части магазина, от кафе до отдела книг по самосовершенствованию, и о людях, которые чаще всего в нем появлялись: о коллегах, постоянных покупателях, стажерах, ворах, друзьях и той семье, которая называла Diwan своим домом. Все, кто когда-либо писал любовные послания, знают, что их цели всегда остаются недостижимыми. В них мы безуспешно пытаемся сделать нематериальное материальным. Мы стараемся избежать неминуемого финала, хотя знаем, что ничто не вечно. Мы решили, что стоит быть благодарными за отпущенное нам время – каким бы коротким оно ни оказалось.
Для несведущего прохожего Diwan лишь один из череды магазинов, которые располагаются за причудливо выглядящими многоквартирными домами «Балер». На традиционной синей табличке написано: «
Зайдя внутрь, вы попадаете с раскаленной, забитой машинами улицы в прохладный оазис. По магазину льются мелодии арабского джаза, Умм Кульсум и Джорджа Гершвина под аккомпанемент механического жужжания кондиционеров. На мощной стене с указателями «Рекомендуем», «Бестселлеры» и «Новинки» – каскады «плавающих» полок[4], уставленных арабской и англоязычной художественной и нехудожественной литературой. Посетители могут пройти либо направо, в книжный отдел, мимо кассы и канцелярских товаров, либо налево, в отдел мультимедиа, где их ждет тщательно подобранная коллекция фильмов и музыки, жанр которых трудно определить: произведений экспериментальных и классических, восточных и западных.
