- Знаете, в реальности потустороннего - я пока ради удобства общения встану на еретическую точку зрения - так вот, в этой потусторонней реальности все очень не так. Вы видите своим новым посмертным зрением автомобиль, а на самом деле за автомобиль вы принимаете нечто другое. То, чего раньше не видели никогда. В нашем сознании нет аналогов явлениям и предметам потустороннего мира. Так, согласно легендам, туземцы принимали первые европейские парусники за китов и в упор не видели корабля, потому что до этого ничего подобного не наблюдали. Их мозг просто не успел выработать соответствующую реакцию на этот визуальный феномен. Нечто подобное происходит и здесь. Каюр должен уметь открыть клиенту глаза. А есть еще боль. Можно отключить болевые центры. Можно химией подавить. Можно выбрать безболезненный способ вашего умерщвления. Но примите во внимание следующее. Страх, боль, предвкушение, сожаление, надежды, блаженство, ужас создают тот неповторимый коктейль, который и определяет те мгновения трипа, который для нас важны. Боле позднее все равно не останется в памяти, в базу не попадет, не отразится на вашем следующем воплощении. А значит бесполезно с точки зрения психической коррекции. Мозг умирает за время от нескольких, до нескольких десятков минут. Но не все минуты идут в дело, в трип, то есть, а только последнее, самое краткое мгновение перед полным угасанием мозга. За это мгновение тренированный лазарь проживает целую жизнь. Со своими сюжетами, истинами и заблуждениями. Ведь там времени нет. Последовательности событий, присущей этому миру, нет, следовательно, тоже. В этом мире прошли секунды. В том мире - жизнь вечность.
- Тут труп, а там - трип, - вставил каламбур Гартамонов.
- Моя задача сделать так, чтоб эти в секунды вы вместили как можно больше позитивного. Каюр играет роль навигатора. Осуществляет декорации и перформанс. Грамотно обставляет уход. Иногда это бывает целый сюжет с привлечением десятков профессиональных актеров, выездом в экзотические места. Серьезный клиент готовился к этому акту месяцами, проходит батареи психологических тестов, позволяющие каюру правильно расставить блоки, открыть нужные тропы. Так что: чтобы путешествие было не только приятным, но и полезным, и уж во всяком случае, не опасным, мне нужна максимальная информация о клиенте. Более полная, чем я имею о вас сейчас.
- Будет вам информация. Будет все, что прикажете. А если возникнут какие-либо проблемы - и не только по нашей теме - милости прошу, обращайтесь. На вашем телефоне есть код доступа к моему секретарю. К сожалению, мне пора. И вот еще что: завтра к вам подойдут двое ребят. Выполните, пожалуйста, то, о чем они попросят. Если опыт с ними удачно пройдет - займетесь моей проблемой. Это будет вашей верительной грамотой.
И пока я осмысливал сказанное, он сделал шаг по направленью к стене, через которую недавно вошел - дверь-невидимка отъехала - однако прежде, чем исчезнуть совсем, он остановился, спросил:
- Вы уже знаете, как я умру? Надеюсь, пристойно?
Викторович вновь усадил меня в свой холеный автомобиль. Я молчал, занятый своими мыслями. Зачем я в это ввязался? Страх обуял? Обаяли величием? Рассыпался перед ним, разглагольствовал. Согласие дал. А попробуй, не согласись.
Эскорт - дело привычное. Я умею, я умру. Тому свидетельством прецеденты, многочисленные на моем пропащем поприще. Со временем серия прецедентов перерастает в привычку, и уже меньше дрожи испытываешь, чем в иное время, отправляясь с чемоданом на вокзал. Высокопоставленные клиенты у меня и раньше бывали, но не главный тюремщик страны. Нет, и не это меня тревожило. А подсознательное ощущение, что меня только что пытались надуть. И возможно надули.
Впрочем, Бог милостив. Да и дьявол бывает мил.
Викторович, не оборачиваясь, испросил:
- Позвольте нарушить ваше молчание?
Я позволил, а он сказал:
- Что касается меня, то я считаю вас шарлатаном. А вашу деятельность - жульнической.
Что ж, порой и я сам бываю того же мнения. Поэтому обижаться не стал.
- Что зрение? Кто зритель? И что фабрикуют на вашей фабрике грез? С помощью каких химических ухищрений? ЛСД или иных кислот?
Пожалуй, я слишком рано счел его немногословным.
- Классика в сравнении со мной не выигрывает, - сказал я.- Каким бы не было хитрым химическое вещество, но я хитрей. Понял? Скорей сродни сновидению, а не химическому воздействию.
- Я, кого на ночь поем, тот и снится. Вот и весь перформанс. - Он произнес последнее слово на французский манер. - Если кролик тушеный в капусте с клюквенной ягодой, то кролик, клюква. Если колбаса, то ингредиенты ее. Причем не те, которые на сопроводиловке обозначены, а те, что в действительности туда попадают. Недавно вот крысу во сне увидал.
- Вот что губит наши тела, - сказал я. - Телопроизводители должны бы протестовать. А что касается меня и твоего босса - взял бы и отговорил его.
- Я пытался. Тем более, что он и сам до недавнего времени был большой скептик в этом вопросе. Право не знаю, что на него нашло. Взял бы отпуск, да заграницу. А то - к жулику.
