- Иные нужно стирать безо всякого сожаления. Маньяков неисправимых, которые с возрастом становятся только изощренней в злодействах своих. Аутистов, дебилов, лузеров. Склонных к насилию, жестокости, злодействам, просто глупых и неспособных совсем ни к чему. Субъектов с необратимыми погрешностями, накапливающимися по мере миграции из тела в тело. Монахов неисправимых и убежденных лазарей - впрочем, эти сами уйдут. Надо работать над качеством человека. И наконец, наказание смертью нужно вернуть в законодательство, коль уж пожизненное заключение нынче обратилось в синоним заключения бесконечного. Как меру пока исключительную, а там видно будет. Я как главный в пенитенциарной области это вам с полной ответственностью заявляю.
- Но...
- И чтоб боялись, - разошелся он. - Без страха смерти человеку тоже нельзя. Без этого страха он превращается в ленивое апатичное существо. Необходимо встряхнуть биологически слабеющее человечество, изнуренное сексом, неспособное на репродукцию. И этой встряской будет смерть. Пусть страх смерти существует хотя бы в потенции. Пусть всякий знает, что у правительства достанет воли смертное наказание применить. Все в наших руках.
- Что нам стоит рай построить. Нарисуем - будет смерть...
Мне показалось, что Гарт на долю секунды смешался. Словно эта невинная реплика его озадачила. Виду, конечно, он не подал, но в глазах чиновника пенетрационного ведомства вспыхнула и погасла злая искра.
- В исключительных, повторяю, случаях. Смерть перестала быть чем-то чтимым и непостижимым. Убить стало очень легко. Зная, что убиваешь не насмерть. Так ведь, каюр? А умереть и того проще и слаще. Надо эту практику прекращать. И вместо нее вводить новую: убивать реально, раз и навсегда. И уж во всяком случае, жить принудительно никого заставлять не будем. Тело есть дар природы. Возвратить природе ее дар есть право всякого.
- А как предполагаете наладить воспроизводство населения? Народ практически прекратил размножение. Уже слово народ не применимо к нам, ибо не нарождаемся. Репродуктивные функции практически прекращены. Даже без ваших смертных мер это грозит исчезновением человечества. Пусть по дюжине в год казнить будете. Это как испарение черной дыры. Вроде незаметное, но приводящее к полному исчезновению.
- Да, воспроизводство будем налаживать.
- Появились успехи? В пробирках зашевелилась жизнь? В клонированных телах обнаружили начатки разума?
- Увы, не зашевелилась и не нашли.
- Удалось, наконец, развести двойников?
- И это пока что в прожекции. Без надежды на положительный результат в обозримом будущем.
- Так как все же налаживать будете?
Он помолчал, прошелся туда-сюда, заложив руки за спину, и остановился передо мной, взглянув, как мне показалось, строго.
- Даже странно, что вы не догадываетесь, - сказал он.
Я добросовестно попытался. Он намекал, что его картины как-то могут способствовать пониманию. Однако, что в них такого способствующего, в этих уродах, кроме их уродств?
- А должен? - спросил я.
- Если уж вас мои художества не надоумили, то в собственном творчестве покопайтесь. У вас столько сюжетов про эксперименты с внутренними мирами. Вы прямо фантомат идей.
'Натворят, а потом не помнют', - сказал вдруг в моей голове Нарушитель.
Что вы оба хотите от памяти 120-летнего? Башка - словно Авгиева конюшня. Надо бы её почистить, выбросить из нее лишнее. А еще возможные искажения и потери при трафике накладываются, плюс качество запечатлевающей аппаратуры. Аналогичные проблемы (потери, качество) при внедрении в свеженькие мозги, да и сами мозги - с возможными мини-дефектами. В сумме имеем то, что имеем. Накапливаемые погрешности, как справедливо только что заметил Гарт.
- Саша плюс Маша... Ну? - напомнил он.
Ну да, конечно же, как же! Романтическая история. Там двое влюбленных от полноты чувств решают поселиться в компьютере. Единым, так сказать, файлом, суммировав его и ее сознания в одно, общее. Учитывая время написания - 1980-й, рассказ выглядел достаточно перспективно. Тогда еще компьютеры, особенно у нас, были в диковинку. Идея прокатила, рассказ даже был отмечен какой-то студенческой премией.
Однако более ста лет миновало. Неудивительно, что забыл. Для обозначения новой компьютерной сущности, полученной от слияния двух умов, я употребил какое-то английское словечко. Бленд? Микс? Может быть, фьюжн?
- Микс, - сказал Гарт. - Оставим его, пока не набредем на более подходящий термин. Ну? Вот представьте, что есть личность А и есть личность Б. А нам надо АБ получить? Что нужно для этого?
- Мы их женим! Марьяж! Или нет, суммируем!
- Вот именно.
Создание новой личности путем интеграции двух личностей! То есть берем болванку и внедряем в нее от А и от Б. В принципе, налицо аналогия с половым размножением, отчего термин 'марьяж' оказался уместен вполне. Только здесь разнополость не имеет значения, ибо размножаемся ментально.
