Но беда не приходит одна, ещё через десять минут на ледник лег туман. Когда мы выходили с зимовья, светило пусть уже и не такое яркое, но солнце, а сейчас для меня всё сливалось в один белый кошмар. Туман в Арктике оказался не таким как в средних широтах и тропиках. Все занавешивает белая мгла, и ты теряешь линию горизонта. Становится почти невозможно оценить глубину или расстояние: то, что кажется скалой, лежащей в ста метрах, может оказаться куском собачьего дерьма, находящегося на расстоянии вытянутой руки. Тени и особенности рельефа исчезают. Ямки и большие трещины ледника в равной мере неотличимы от окружающего снега, и один шаг может привести к падению со смертельным исходом.
Я молился. Да, я повторял про себя молитву, хотя я и не знаю ни одной. Она сложилась в моей голове сама, и состояла из просьб о спасении моей никчёмной жизни и кучи обещаний, в случае если я останусь жив. Это всё, и попадание в прошлое, и то, что я уже который раз на грани смерти — это моё наказание! За то, что вел себя как последний урод, за то, что забыл всех своих друзей и родственников, когда шальные деньги попали мне в руки, за то, что я хотел популярности и славы, не сделав ничего хорошего в жизни! Да, я никого не убивал, не воровал и не грабил, но я обманывал людей, они сами платили мне деньги за то, что я якобы «выживал» в диких условиях. И вот мне воздалось по заслугам — выживай Сидор теперь по-настоящему!
Меня пока спасали собаки. Они сами выбирали путь, без моего указания, каким-то не понятным мне образом ориентируясь в этой белой мгле и без ошибочно обходя все трещины, что вставали на нашем пути. Мы уходили вдаль от берега моря, всё дальше и дальше отдаляясь от зимовья.
Вскоре встали и собаки. Упряжка остановилась и все четыре собаки нервно заметались в упряжке, подняв громкий лай. Причем в этом лае, было больше испуга, чем возбуждения. Я хоть и не большой специалист в повадках собак, но тут и мне всё стало понятно. Испуганное животное лает очень громко, высоко, короткими сериями. Серия звуков заканчиваться подвыванием. Собаки лаяли, задрав голову и поджав хвосты. У всех четверых тело напряжено, животные внимательно прислушиваются или пытается разглядеть источник опасности.
— Опять трещина? — В слух, чтобы хоть как-то успокоить себя и собак звуком собственного голоса, спросил я — Чего там?
Я оторвал напряженные руки от рулевой дуги, зафиксировал тормоз нарт, и на лыжах медленно двинулся к собакам, пытаясь сквозь густую пелену тумана разглядеть препятствие, что так сильно напугала моих псов.
Это действительно была трещина. Широкая, гораздо шире той, что остановила нас в первый раз, и я бы не разглядел её дальний край, если бы на нем не было надежного и очень страшного ориентира. На краю трещины, метрах в десяти от меня стоял белый полярный медведь. Только то, что шерсть его была слегка желтоватого цвета, а черный нос хорошо выделялся в белой пелене, позволило мне его разглядеть. Охотник нашел свою добычу, только вот не понятно теперь, кто из нас, кто!
Сказать, что я испугался, значит ничего не сказать. Адреналин мощным потоком хлынул в мою кровь, от чего всё вокруг стало казаться каким-то нереальным, как в кошмарном сне. Руки и ноги категорически не хотели меня слушаться, я замер на месте, не в силах оторвать взгляд от самого большого сухопутного хищника на планете. Между нами меньше десяти метров! Так близко я медведей даже в зоопарке и в цирке не видел, а тут… Сможет он перепрыгнуть трещину⁈ Не знаю…
Между тем медведь стоял, даже не думая испугаться лая и бежать. Казалось, что он обдумывает как бы проще добраться до своей добычи, которая стоит совсем рядом. Он поводил головой из стороны в сторону, втягивал носом воздух.
Очнулся я тогда, когда медведь всё-таки принял для себя какое-то решение, и решительно направился вдоль трещины вправо, всё время оборачиваясь на меня и мою упряжку. Он обходит препятствие, которое мешает ему добраться до своего обеда из нескольких блюд! Нужно бежать или стрелять! Да вот только куда бежать? Вокруг не видно ни зги, я так только до первого же провала во льду смогу добежать, а потом я так или иначе погибну, либо разобьюсь, либо медведь всё-таки до меня доберётся! Судорожно схватив так и весящее без дела на моей шее ружьё, я сдернул его, сбивая шапку на снег, и навел трясущимися руками на белого монстра.
Нажимаю на спусковые рычаги, и тишина! Почему не стреляет⁈ Я перевел взгляд на ружьё, на время упуская из вида медведя, и грязно выругался. Курки не взведены! Непослушными пальцами я дернул оба курка вниз, и почти не целясь выстрелил дуплетом в силуэт медведя, который уже почти скрылся из вида.
Вспышка и грохот выстрелов ослепили и оглушили меня. Не глядя на результат, я переломил ружьё. Экстрактора нет! Стрелянные гильзы так и сидят в своих гнёздах, даже не сдвинувшись после перелома. Ломая ногти и подвывая не хуже собак от ужаса, я принялся их выковыривать из стволов.
