– Хорошо! – крикнула Мэри дрогнувшим голосом. Потом подумала, что так не годится, и, бросившись назад, чмокнула Ричи в щеку.
Ричи посмотрел на нее. Мэри пыталась улыбнуться, но ее глаза были как черные провалы, в которых бушевала буря ужаса и горя.
– Мне жаль твою маму, – сказал Ричи, когда они отъехали от дома.
Прямо перед ними вставало бледное солнце, и Тара надела темные очки.
– Когда мне было шестнадцать, мне не терпелось уйти, так и теперь. Это не мамина вина. Природа не терпит двух женщин под одной крышей.
– Но ты же вольна уйти, если хочешь.
– Конечно.
– То есть это не как в шестнадцать лет, правда?
Она повернулась к нему. Он оторвался от дороги впереди и увидел, что она внимательно изучает его, стараясь понять, что он имел в виду.
– Да это я так, просто, – быстро сказал он. – А зачем тебе нужно к Питу?
– Я получила какое-то непонятное сообщение от Джека. Что-то о соседке.
Когда Ричи и Тара подъехали к «Старой кузнице», Питер уже отправился к клиенту. Женевьева и дети были дома. Зои открыла им дверь. Странно посмотрела на свою тетю Тару, которая ласково улыбнулась в ответ.
– Джек дома? – спросила Тара без церемоний.
Женевьева сидела на нижней ступеньке лестницы, вычесывая одну из собак пластмассовым гребнем. Не отрываясь от своего занятия, она ответила:
– Он наверху, сидит за компьютером.
Тара обошла Женевьеву и бросилась наверх. Встревоженная Женевьева обернулась ей вслед. Слышно было, как дверь спальни Джека раскрылась и плотно закрылась. Женевьева вопросительно взглянула на Ричи. Рядом с ней стояла Зои, позади Эмбер и Джози. Все смотрели на Ричи, ожидая объяснений – почему Тара так себя ведет и зачем она помчалась к Джеку.
– Где твоя гитара? – спросил Ричи у Зои.
Та пошла за гитарой.
Он шагнул в гостиную, сел на диван и похлопал по обивке рядом. Зои подошла и опустилась на диван. Ричи взял аккорд, затем второй. Эмбер и Джози потянулись в комнату вслед за сестрой, но остались стоять, внимательно глядя на Ричи, словно он сейчас покажет фокус. У Джози глаза были широко раскрыты.
– Кстати, о фейри, – сказал Ричи. – Женевьева, твои девочки выглядят так, словно только что выпали из желудевой чашечки.
– Да какие они эльфы! – крикнула Женевьева снизу. – Натуральные гоблины.
– У нашей собаки блохи, – проговорила Джози.
– Это название песни? – спросил Ричи. – Хочешь, чтобы я ее спел?
Пук Ледден – так в центральных графствах Англии называли озорного фейри, который заставлял человека плутать в лесу.
Миссис Ларвуд услышала негромкий, почти робкий, стук в дверь. Она отодвинула засовы, сбросила цепочки и сразу поняла, кто перед ней. С улыбкой пригласила Тару войти, повела в глубину дома и предложила сесть к столу. На столе гордо возвышался компьютер, монитор мерцал разноцветной картинкой скринсейвера.
– Вы идете в ногу со временем, – сказала Тара.
– Все Джек. Он и подключил, и показал, как это работает. Можете снять куртку.
– Он милый мальчишка.
– Да. Чаю?
– Нет, спасибо.
Миссис Ларвуд залила чайник и поставила на газовую плиту, будто не слышала отказа. Сказала из кухни:
– Полагаешь, темные очки нужно носить все время?
– Глаза не в порядке, – ответила Тара.
Скоро миссис Ларвуд вернулась с подносом, на котором были аккуратно расставлены чашки с чаем, кекс, крохотный молочник, сахарница с рафинадом и серебряные щипчики для него. Таре миссис Ларвуд казалась дамой из другой эпохи, каковой она, несомненно, и была.
– Миссис Ларвуд, Джек передал, что вы хотели меня видеть.
– О да. Большое спасибо, что заглянули ко мне.
– Ну что вы, не стоит благодарности.
– Я слышала, вы долго отсутствовали, и хочу поздравить вас с возвращением домой.
– Спасибо.
У Тары возникло странное ощущение, что миссис Ларвуд присматривается к ней, испытывает, старается заглянуть в душу.
– Джек сказал, вы были в Аутвудсе в день, когда пропали.
– Правильно.
– Мне не нравится это место.
– Правда? А я очень люблю там бывать.
– После того, что с вами там произошло?
Тара поставила чашку и внимательно посмотрела на миссис Ларвуд:
– Но вам неизвестно, что произошло там со мной?
– Совершенно верно. Неизвестно. Я надеялась, что вы мне расскажете.
– Это очень долгая история, и, право, у меня нет сил рассказывать ее снова. Я уже многим ее рассказывала, и нет сил повторять в очередной раз.
– Могу вас понять.
– Вы когда-нибудь рассказывали снова и снова одну и ту же историю столько раз, что стирались какие-то подробности, от которых зависит достоверность рассказа? Скоро вы начинаете даже сами сомневаться, и все оттого, что рассказывали ее слишком часто.
– Понимаю. Не желаете кекса? Джеку он очень нравится.
