Я моргнула, глядя ему в затылок. Его персонаж на экране погибал супердраматически. Брэндон громко, раздраженно фыркнул и отбросил контроллер, затем повернулся и посмотрел на меня.
Может быть, это злой близнец Брэндона? Может быть, настоящий Брэндон выпрыгнет из шкафа, возьмет меня на руки, унесет в свою настоящую квартиру и будет заниматься со мной любовью на мягком ворсистом покрывале?
– Хана сказала мне… – начала я. В горле у меня пересохло.
– Если б Хана сказала тебе спрыгнуть с моста, ты бы спрыгнула? – спросил он.
– Мы прыгали, – напомнила я. – На свидании, когда летали на вертолете.
– Я не о том, – отмахнулся он. – Я выбрал тебя, и теперь я в полной заднице. – Он поднял контроллер и стал тыкать в кнопки. – Я имею в виду, ты что, пыталась сделать так, чтобы все тебя возненавидели?
– Нет, – ответила я.
– Они пытались указывать мне. Они говорили мне выбрать другую Эшли. Они говорили это снова и снова. Говорили – какая разница, если она не станет заниматься сексом до свадьбы, если нам все равно предстоит пожениться?
– Что? – Я ощутила приступ тошноты и без сил опустилась в кресло. – Они тебе это сказали? Хана была уверена, что ты выберешь меня. Она все время была в этом уверена.
– Они предназначили тебя к поражению, – сказал Брэндон.
– Я не понимаю.
– Это называется
– Но почему люди так хотели увидеть мое поражение?
– Постарайся следить за мыслью, малышка. Потому, что ты долбаная
Вся комната как будто зашаталась. Что-то похожее на спагетти, которые я ела в самолете, только противно-кислое, поднялось по моему пищеводу, и мне пришлось сглотнуть это обратно.
Я нажала кнопку включения на своем телефоне, и он зажужжал, оживая. Краткую, блаженную секунду на экране были только мои приложения на фоне заставки с котенком. Это было как тот момент в фильме ужасов, когда дверь открывается, и ты такая: «О, фух, ладно, все в порядке», а потом – БАХ! – и огромный топор разрубает тебя пополам. Мой телефон начал судорожно пищать от сообщений, сигналов и пропущенных звонков – они всплывали, мерцали, бибикали. Сообщения в «Твиттере», полные ненависти, ссылки на «Ютьюб», послания от моих родных и друзей:
«Нам угрожают смертью».
«Мы этому тебя учили?»
«Тебе весело, какого черта?!»
Я щелкнула по ссылке на «Ютьюб». В ролике была я в первую ночь шоу; я обрывала лепестки со своей розы и растирала каждый из них между пальцами в кашицу. Я визуализировала вместе с Ханой, только на экране Ханы не было, потому что она не была частью шоу. Была только я, с закрытыми глазами раздирающая розу на части, мой раскрытый рот был огромен и красен от вина, и из него слышался крик: «Я выиграю! Я выиграю! Я выиграю!»
Моя страница в «Твиттере» превратилась в настоящую помойку. Я пролистывала ее, глядя и не глядя, улавливая основную суть:
«Тупая сука».
«Уродливая шлюха».
«Убей себя».
«Зашей себе рот».
«Я знаю, где ты живешь».
Кто-то создал страницу под названием
Твит с гифкой, на которой я кричу «Я выиграю!», набрал больше тридцати тысяч лайков. В комментах писали:
«Готовится к огромному хрену Брэндона».
«Ну и сука».
«Сколько БАКЛАЖАНОВ БАКЛАЖАНОВ БАКЛАЖАНОВ БАКЛАЖАНОВ БАКЛАЖАНОВ поместится в рот Эшли Е?»
«Интересно, как она так растянула пасть?»
«Ее можно заткнуть хорошим минетом».
«Ужасный пример для наших дочерей!!!»
«Надеюсь, от этого ей станет стыдно», – поздравляю, последнее вполне удалось.
