Оглушительный рев и волна магии едва не опрокинула меня на землю. Я глянул на остальных — с ними было все в порядке, разве что они с ног до головы были испачканы грязью и пылью.
Тварь почти полностью освободилась из каменного плена своей усыпальницы и уже была готова выйти на площадь.
— Черт, черт, черт!
Я заметил возле одно из зданий Аполлона Генриховича, который смотрел на меня и сжимал руку в кулак. Что он делает⁈ Почему не ушел⁈ Где парни из группы Семушкина? А, нашел. Они лежали без сознания рядом с ним и сломанным табуретом.
Что он хочет мне сказать?
— Дурень! Дурень! — в грохоте было сложно различить слова. — Все в труху!
В труху?
Я перевел взгляд на осколки. Что он имеет в виду?
Оглушительный рев и очередная волна силы обрушились на меня, распылив воздушную подушку и едва не размазав меня по мостовой. Спас водный хлыст Семушкина, который дернул меня вверх, промочив до нитки. Зато жив.
Осколки!
Уф, слава небу, они остались висеть в воздухе, атака монстра не задела их. Странно.
— Эй, дура! Иди сюда! — раздался крик Григория. — Давай, ко мне, я тут!
Что он творит⁈
Я пригляделся и увидел, как Ли вцепился в его шею и что-то говорит ему. Раскрыл себя? Но что они задумали?
Антипкин продолжал привлекать внимание твари, размахивая руками и швыряясь зарядами воды, пытаясь достать до морды. Магией Григория монстр достать не мог, но вот ударить лапой запросто. Но тварь упорно разворачивалась к висящим в воздухе остаткам артефактам. Они чем-то ее привлекали.
— Алексей Николаевич, — крикнул мне Григорий, — я долго не смогу ее отвлекать! Думайте быстрее!
Думаю, думаю!!!
Я взмыл в небо и снова завис возле осколков. В чем же дело⁈
— Да чтоб вас всех в труху! — вредный старикан заразил меня этим словом.
Стоп!
В труху! Точно!
Я собрал осколки силовым полем и сжал их магией. Во все стороны брызнул ослепительный свет, а монстр в ответ на мои действия громко взревел и взмахнул хвостом, круша им остатки собора.
Стоящие на пути маги едва успели убежать от падающих камней. Я отдельно убедился, что Григорий и кот не пострадали, и снова обратил свой взгляд на яркий блеск артефакта.
А ведь Аполлон Генрихович постоянно говорил про это! «Умрем и возродился!»
Нужно уничтожить артефакт, чтобы он появился снова! Звучало, как полный бред, но почему бы и нет?
В ослепительном свете я все еще видел отдельные фрагменты кристалла. Нужно еще больше силы.
— Помогите мне! — крикнул я, опускаясь на землю.
У меня уже не было возможности держать силовое поле, чтобы меня не размозжило случайным камнем. Через одно мгновение вокруг меня выросли три щита, один из них был и из небесной силы.
Теперь можно было сосредоточиться на кристалле. И я надавил сильнее. Света стало больше, и из моих глаз потекли слезы.
Вдруг в мое заклинание влетела колоссальное количество силы. От такой мощи у меня под пальцами образовался сгусток чистой силы. Он обжигал, давил на меня своей мощью и едва не вырывался из-под контроля.
А тварь совсем рядом со мной начала сходить с ума.
Рев, грохот, клубы пыли. Я почти перестал что-либо видеть. Земля не переставала дрожать, и я поднялся на метр в воздух.
Но и тут было не легче от витающей пыли. Даже защита магов не могла полностью убрать ее.
Сгусток все продолжал вбирать в себя силу. Он тянул ее отовсюду: из города, из магов, из меня. Разноцветные потоки стихий щедро насыщали осколки.
Перед глазами помутилось, воздушная подушка вновь рассыпалась, и я упал на мостовую, до боли ударившись коленями. Но сгусток не выпустил.
Он стал сейчас для меня всем. Больше, чем миром, больше, чем вся вселенная. Размером с небольшой мяч для игры, не больше кулака. Но сколько же в нем силы!
Что-то похожее я видел в сарайчике Эммануила Карловича.
Черт!!
— ЛОЖИСЬ!!!
Я на последних силах отшвырнул от себя сгусток и одним движением развернул защитный полог над площадью, едва не выжигая себя.
А потом рвануло.
Сначала ночь прорезал столб света, который в одно мгновение поделил все пространство на две части. Один конец ударил тварь прямо в морду, прожигая в нем сквозную дыру, и ушел ей под ноги. А второй — устремился в небо, вспыхнув там десятками молний.
Потом пришел звук.
Рев монстра, грохот, гром. Все смешалось в единую какофонию звуков, ударив по ушам тяжелым молотом. Меня опрокинуло на мостовую, и теперь я открывал и закрывал рот, чтобы хоть как-то сбросить давление на перепонки.
Полностью дезориентированный, я ошалело смотрел на происходящее вокруг. Остальные выглядели не лучше: трясли головами и пытались проморгаться. Только Григорий выглядел огурчиком. Кот на его плече сидел со вздыбленной шерстью, с огромными глазами. Они оба не пострадали. Это не могло не порадовать.
Тварь все еще ревела, водила мордой из стороны в сторону. Такое поведение означало только одно — она ослепла. Но так и не умерла.
— Твою-то дивизию, — выругался я. — Да как же тебя убить-то⁈
Вдруг Григорий встряхнулся и медленно пошел в сторону разрушенного собора. Он не обходил разбросанные вокруг камни, а запрыгивал на них, двигаясь ровно по прямой. Прямо под ноги взбесившейся твари.
