Женщина застыла возле моего столика, а потом бухнулась мне в ноги, давая мне минуту, чтобы дожевать и рассмотреть ее. А выглядела она еще нелепее, чем вела себя: вычурная высокая прическа в виде здоровенного яйца на голове, плотное фиолетовое платье с многочисленными завязками, которые делали похожей ее на ветчину из осьминога, и боевой раскрас с блестками на лице. Таких нужно в стан врага пускать для полной деморализации личного состава.
Настроение стремительно портилось.
Я с тоской посмотрел на недоеденные ребрышки, горку капусты и вздохнул.
— Что такого могло произойти, раз вы меня оторвали от законного ужина?
Голова незнакомки покачнулась и поднялась. Накрашенный густым фиолетовым цветом глаз скосился на нарезанную буженину, скользнул по запотевшим бокам кувшина с квасом, а потом моргнул.
— Не велите казнить! Велите слово молвить!
— Почему нельзя просто записаться ко мне на прием? Послать обращение? Отправить письмо, в конце концов?
— Господин архимаг! Только вы мне помочь сможете! Только вы!
Эта шарманка меня порядком достала. Но любопытство взяло вверх.
— Садитесь.
Женщина поняла меня буквально и, извернувшись гусеницей, уселась на полу, с надеждой поглядывая на меня. В таком позе она еще сильнее напоминала мне обитателя океана. Теперь на нас смотрели все, сидящие в трактире. Надо будет сделать себе здесь отдельный кабинет, с выходом на улицу. Нет, не вариант, тогда проще заказывать еду прямо во дворец, хотя есть на рабочем месте я ненавидел.
— За стол садитесь, — с нажимом сказал я.
Осьминожка снова зашевелилась и переползла на стул, а потом уставилась на меня, хлопая длиннющими густыми ресницами. Я приподнял брови, мол, рассказывайте.
Она не поняла, продолжая смотреть то на меня, то на мою еду.
— Вы голодная?
— Нет-нет, что вы. Я на диете.
«Ага, на трех сразу, потому что одной не наедаюсь», — ворчливо подумал я.
— Что вас привело в этот трактир?
— Господин архимаг! — ее густой голос заполнил сразу все пространство. — Только вы можете мне помочь!
— Это я уже слышал, к делу переходите, — я с немалым сожалением сдвинул тарелку на край и вытер руки. — Кто вы такая?
— Баронесса Блохина Людмила Викторовна, мать Тамары Юрьевны.
Посетители трактира навострили уши, старательно делая вид, что продолжают есть. Сдерживаясь из последних сил, я не закатить глаза и поставил полог тишины.
— И что вы хотите, Людмила Викторовна?
— Признайте, что Илья — ваш сын, а не Бережного!
— Боюсь, вам следует сменить парикмахера, — спокойно ответил я.
— Что? Вам не нравится моя прическа? Это последний писк заграничной моды.
— Предсмертный, судя по всему. Вам слишком туго заплели волосы, что в голове теперь мыслям места не осталось.
— Не поняла, — она снова захлопала глазами, и легкий ветерок коснулся моих нахмуренных бровей.
— Почему я должен признать Илью своим сыном, если он сын Бережного?
— Потому что так будет правильно! У мальчика ваш талант к магии! Ваша смекалка! Ваши глаза в конце концов! Да вы на одно лицо просто!
Я вспомнил, как выглядит Илья, и меня передернуло. Ничего общего, кроме наличия пары рук, ног и одной головы.
— Решать будет проверка крови, — отрезал я.
— Да кому она нужна? Илюшенька точно ваш сын, не спорьте даже.
Услышав ее слова, я не сразу понял, как мне на них реагировать. То ли испепелить, то ли придушить. А может, просто сдать ее на руки лекарям?
— Людмила Викторовна, а зачем это вам?— я тоном выделил последнее слово.
— Как зачем? Вам мало того что это правда⁈
Нет, точно лекарям. Хотя нужна ли Бережному такая теща? Может, правда, поджечь ее, и дело с концом? Марк еще благодарить меня будет.
— Послушайте, господин архимаг! У вас должность, власть, деньги! А Илюше нужно учится, он многого может достичь с вашими связями.
Мои брови поползли наверх. Моими связями? Серьезно? Нет, у нее не все дома. Весь ум ушел вширь.
— Все решит проверка крови. Точка. А теперь оставьте меня. Всего хорошего, Людмила Викторовна, — жестко сказал я.
У входа в трактир замаячил начальник стражи. Он заметил меня, но подходить не стал, видя за столиком Блохину.
— А может, мы с вами можем как-то договориться? — она повела плечом и томно взглянула на меня. — Хотите еще одного сына?
В этот момент чаша моего терпения переполнилась. Я старался быть вежливым, но, кажется, Блохина уже собиралась активировать режим танка.
— Илья не мой сын, — чеканя слова, произнес я. — Если вы сейчас же не уйдете, то я буду вынужден выкинуть вас в окно. Даю вам минуту, чтобы покинуть трактир и больше никогда в жизни не показываться мне на глаза.
В моих зрачках полыхнуло пламя, и Блохина побледнела.
— Но господин архимаг! Я же к вам со всем сердцем!
— Вырежу.
Тихо сказанное слово привело ее в чувства. На лице, пусть и сильно испорченным толстым слоем макияжа, проступили алые пятна.
— Ну и ладно! Я хотела как лучше!
— Тогда начните с воспитания внука. Всего хорошего.
Под моим строгим взглядом она выползла из-за стола и, круто виляя бедрами, удалилась из трактира.
