В любом случае нужно все выяснить, только ли кристаллы появились в кабинетах? Я все думал о том, что агенты могли не только лишнего подсунуть, а то и забрать важные сведения. А вот это было бы совсем некстати. Теперь все бумажки перепроверять! Огонь сам собой появился на ладони, и я невероятным усилием воли погасил его.
Дознаватели все прятались по кабинетам, но один удар ноги по хлипкой двери да кулаком об стол заставил их быстро собраться в общем зале.
— Допрыгались⁈ — рыкнул я, глядя на их перепуганные лица. — Проверить все дела за месяц! Найти все нестыковки, каждую лишнюю бумажку! Заглянуть в каждый угол! Еще раз узнаю, что вы на рабочих местах позволяете себе такое, сожгу на месте!
Пламя снова появилось на ладони, и я с размаху ударил им по столу. Тот моментально загорелся, а через мгновение уже осыпался жирным пеплом на мои ботинки.
Дознаватели зашевелились, растеклись по своим рабочим местам, выполняя мой приказ. Только Суриков с поникшей головой остался сидеть на стульчике для посетителей.
— А что мне будет за убийство пленника? — он вдруг посмотрел на меня.
В его взгляде не было ни интереса, ни паники. Он будто уже все для себя решил и теперь просто хотел заполнить тишину.
— За убийство? — я облокотился на соседний стол и сложил руки на груди. — Ты уверен, что ты его убил?
— У него не было пульса. Так бывает, если ткнуть ножом в тело.
— Кстати, тебе не показалось, что этот самый нож слишком легко воткнулся? Ты не производишь впечатление матерого убийцы, которым одним махом может вогнать лезвие в грудь и с первого раза попасть в сердце.
— Я не помню, — он снова опустил голову. — Страшно было до ужаса. Я же трупы даже до этого момента не видел. Все время ж в кабинете сижу, да бумаги перебираю.
«Идиот и слабак».
— Суриков, для дознавателя ты очень туго соображаешь, — я решил немного встряхнуть его. — Ты пришел, просто перевернул тело и ткнул в него ножом. Лезвие вошло легко, как в масло?
— Почти. Я еще подумал, что это похоже, как на тренировках в учебке мы проводили атаки на манекены из соломы.
— И тебя это не смутило?
Суриков впервые задумался. Он поднялся, заходил по кабинету, бессмысленно трогая разложенные по столам вещи. Дошло до него на третьем круге. Дознаватель остановился и переменился в лице.
— Алексей Николаевич, так значит, не я его убил⁈ — он выглядел растерянным.
— Согласно данным лекаря, пленник был убит за три часа до моего появления, а ты ушел — за час. Какие выводы из этого ты можешь сделать?
— Что убил его не я.
Вздох облегчения было слышно, наверное, на другом конце города.
— А тогда кто? — Суриков нахмурился, и в его голове защелкали шестеренки. — Доступ в палату был у лекарей. И не у всех. Общее время нахождения пленника в больнице составило всего несколько часов.
— За это время на тебя вышел человек королевства, озвучил условия шантажа и отправил вытаскивать пленника из больницы. Сколько времени ты провел в палате? Хоть что-нибудь успел выяснить у задержанного?
— Нет, к сожалению, — вздохнул Суриков, — сначала я не мог понять, на каком языке он говорит, потом уходил искать словарь. Переводчика с этого наречия у нас нет, поэтому пришлось изучать по ходу дела. Узнал несколько видов ругательств только. Никакой полезной информации.
— Когда на тебя вышел их человек?
— Я второй раз пошел в управление образования, требовать переводчика. Это было в момент вашего совещания, я слышал, что все нужные люди заняты, и поэтому пошел к Котову. Он единственный от образования был на месте. И когда шел обратно, меня и перехватили. Затолкали в карету, объяснили все на пальцах и дали нож.
— Затолкали? Их было несколько? Как выглядели? На каком языке говорили?
— Говорил со мной один, который под иллюзией был. Света из окна едва хватало, но я точно запомнил, что лицо у него постоянно менялось. Язык наш, но с акцентом. Выговор был похож на тот, что был у пленника. Помогал ему возница, но после того как я сел внутрь, он сразу ушел. И не сказал ни слова.
Хорошая работа, слаженная. Я так никогда не найду этого иностранца! Как же меня достали эти тайны!
— Живо отправляйся в больницу, узнай, кто заходил к пленнику, и все остальное. Выясни каждую мелочь!
— А если меня опять? — он замялся, — в карету? Или того хуже обнародуют информацию с кристаллов?
— В твоих интересах сделать так, чтобы изображения не просочились в народ. Режим секретности. Абсолютный. Понятно?
— Да, господин архимаг, — Суриков задумался. — Получается, что если не я убил его, тогда кто?
— Сможешь выяснить, то останешься на своем месте. Напортачишь — и я обещаю тебе, что твоя смерть будет долгой и очень некрасивой.
Суриков предпринял попытку упасть в обморок, но у него ничего не получилось. Расстроенный, он уставился в одну точку. В его голове снова закрутились шестеренки.
Пока дознаватель придумывал дальнейший план действий, в кабинет влетел его коллега. На нем не было лица, а в руках он держал пустую папку.
