Она не успела ответить, как Любослав отослал ее за новыми брюками, и потом повернулся ко мне.
— Алексей Николаевич, все дело в том, что она действительно не знает. С вашей репутацией мои работники падают в обморок от одного упоминания вашего имени. Поэтому сейчас и вызвал Марусю. Молодая, газет не читает, всё на работе пропадает. У нее уникальный дар и умения. Могу ли я вас попросить оставить все втайне?
Теперь рассмеялся я. Да, он прав. И поэтому кивнул, соглашаясь с его предложением. Тайна так тайна. Одной больше, одной меньше, какая разница?
Снимать брюки все равно пришлось, когда швея принесла новые. Не знаю, какую магию она применяла, но они подошли идеально. Как, впрочем, и камзол. Любослав предложил мне еще множество мелочей, и уже через полчаса я выходил из магазина с легким кошельком и в одежде, соответствующей грядущему мероприятию. А заодно заказал еще несколько комплектов, повседневных, простых и удобных. В той глуши мне красота не нужна.
Закончив со всем этим, я отправился пешком в Васильевский собор. Марк просил приехать меня пораньше, но через порог величественного здания я зашел ровно за пять минут до начала.
Бережной уже стоял на помосте рядом с представителем духовенства. Я его узнал — это был Радонец, который короновал Виктора Ивановича.
Марк просиял, когда увидел меня, и помахал рукой. Заняв место рядом с ним, я оглядел зал: гости уже собрались, их было мало, только самые близкие люди. Вокруг все утопало в белоснежных цветах, шелковых лентах и сверкало роскошью украшений на шеях дам.
Когда-то я любил бывать в этом соборе. Расписанный под небо потолок, резные колонны, стены с мозаикой и фресками, изображающими стихии, деревянные ширмы с искусными узорами в виде деревьев. Душа отдыхала в таком месте.
В тот момент, когда на главной башне часы начали отбивать одиннадцатый час и заиграла торжественная музыка, мы обратили свои взоры в сторону здоровенных дверей, в которых должна вот-вот появится невеста. Марк, нервно переминаясь с ноги на ногу, буравил взглядом створки.
Признаться, я сам переживал. Столько в последнее время происходило, что даже не верилось, что такое мероприятие может пройти без сюрпризов.
Взгляд то и дело скользил по гостям, подмечая различные детали. Еще я не поленился и проверил нити заклинаний, которыми собор был пронизан вдоль и поперек. Здесь царила совершенно другая магия — небесная, с золотым отливом и неестественно прекрасная.
Так или иначе как бы я ни всматривался — все было в порядке.
Мелодия все тянулась, а двери все также оставались закрытыми. Бережной нервничал и теперь смотрел на меня. В его взгляде читалась легкая паника, присущая женихам в такой ответственный момент.
Секунды бежали за секундами, но ничего не менялось. Радонец отвлекся от чтения своей речи и с любопытством посмотрел на дверь, потом на меня. Я едва заметно дернул плечом, мол, подождем еще.
Вдруг тяжелые створки дрогнули, будто в них ударили молотом и слегка приоткрылись. В проеме показалась взъерошенная Людмила Викторовна Блохина, мать невесты, в порванном платье и пунцовым лицом. Она тяжело дышала и еле стояла на ногах.
— Украли! — выдохнула она и упала без чувств на белоснежную ковровую дорожку.
Бережной вихрем сорвался с места и, опередив меня, бросился к будущей теще. Гости тоже повскакивали, кто-то вызвал гвардейцев, кто-то лекаря, а некоторые дамы решили, что сейчас будет уместнее всего упасть в обморок.
Вдвоем с Марком кое-как подняли Блохину, которая никак не могла встать на ноги из-за своей огромной юбки. Плотная ткань с изломанным каркасом так и норовила выгнуться под разными углами и мешала одновременно всем.
— Рассказывайте! — рыкнул я, понимая, что мы так провозимся долго, и подхватил Людмилу Викторовну воздушной петлей.
— Налетели… схватили… толкнули… в карету, — Блохина хватала ртом воздух и никак не могла нормально разговаривать.
— Где там лекаря носит⁈ — нетерпеливо крикнул Бережной.
— Уже бежит! — ответил кто-то из гостей.
— Так, соберитесь, Людмила Викторовна, — жестко сказал я. — От вашего ответа зависит, как быстро мы спасем Тамару.
Блохина моргнула, отпила воды, которую принес кто-то из гостей, и выдохнула.
— Мы подъехали к собору с бокового входа. Там есть комната для невест, — я сразу понял, о чем она, но лично в ней не бывал, — Томочка уже была в платье, полностью собранная. Красивая такая, что сил нет.
Из глаз Блохиной полились слезы, которые оставляли полосы на толстом слое макияжа. Пришлось сурово на нее взглянуть, чтобы мать невесты продолжила свой рассказ.
— Простите, господин архимаг. Мы вышли из кареты, зашли в комнату — все было прекрасно. Томочка просто светилась от радости. Потом услышали музыку к выходу. Я открыла дверь в коридор, и тут они налетели!
— Они — это кто?
— Да откуда же я знаю! Мужики, здоровые! Черти какие-то!
— Черти — это вы образно или у них были рога и копыта? — уточнил я.
