— Ладно, прости, что отняли твое время, Вика, — Митя вздохнул и положил руку мне на плечо. — Но если что-то изменится, обязательно скажи.
— Изменится? — ухмыльнулась она. — Да чтоб мои родители отпустили меня жить одну в чужом городе…
— Да, печально. Пойдем, Арчи.
Мы попрощались с девушкой и направились обратно в сторону школы.
— Короче, Вика-то двумя руками за, — прервал мои рассуждения Митя, — но у нее и правда такой график, что тут не до математических олимпиад.
— Я понял уже. А что с четвертым нашим? Тоже любит математику, но у него какие-то проблемы?
— Неа, он как раз ненавидит математику всеми фибрами души. Он у нас поэт!
— Ненавидящий математику поэт…? Нафига он тогда ее учит?
— Это забавная история… Математику-то он ненавидит, но вот Вику… — парень остановился и взглянул вдаль, где под дубом сидела девушка с книжкой по комбинаторике. — А Вика у нас считает, что настоящий мужик должен быть инженером, ну или на крайний случай физиком. Как-то так.
— И поэтому… — Митя многозначительно вздохнул, — если Вика будет с нами, то он тоже, а если нет…
— Ясно. Получается, надо заставить Вику, и у нас соберется команда.
— Заставить…? — парень с легким удивлением посмотрел на меня.
— Я имел в виду уговорить, — исправился я.
— А, ну да. Но это даже у Светланы не получилось.
Мы пару секунд вместе с Митей смотрели на девушку, которая продолжала увлеченно читать свою книгу.
— А когда турнир?
— Где-то в октябре.
— Ладно, пойдем уже, — Митя потянулся и зевнул. — Запишись просто к восьмым-девятым классам. Там капитан — та стервозная сестра Шайлы. Ты с ней знаком?
— Видел пару раз, — пробормотал я, не сводя взгляда с девушки. — Но я бы предпочел убедить Вику.
— Ну если получится, я в деле.
Митя улыбнулся на прощание и направился обратно в школу, а я еще какое-то время наблюдал за девушкой, пытаясь придумать, как именно на нее повлиять.
После того как Эйнштейн отпустил наш класс на обеденный перерыв, все ученики начали собирать вещи. Точнее, почти все.
— НИКТО НИКУДА НЕ УХОДИТ! — объявила своим писклявым голоском наша староста.
— Ну что опяяять⁈ — сразу же устало плюхнулся на парту Эд.
— ЗАВАЛИЛ ХЛЕБАЛО, ЛЕНТЯЙ! — огрызнулась Лайла
— Лайла, нельзя же так со своими товарищами… — слегка сердито пожурил ее Эйнштейн.
— А он мне и не товарищ! — ответила девушка и направилась к доске. — Он крайне нерадивый подчиненный!
— Не слишком ли ты серьезно относишься к роли старосты в классе…?
— Слишком! ×10 — Одновременно ответили учителю человек десять, в том числе и Эд.
Лайла сощурилась и грозно обвела взглядом класс.
— СТАРОСТУ НА МЫЛО! — Выкрикнул кто-то из класса.
— ВОТ ИМЕННО! — Поднялся из-за своей парты Эд. — Предлагаю вынести вотум недоверия канцлеру Лайле!
— Вообще-то, Эд… — ответил моему другу сидящий перед нами Саша, поправляя на носу очки, — Валорум был «Верховным» канцлером.
— Но Лайла-то не верховная староста — возразил Эд, — а самая обычная.
— Для эстетики отсылки стоило сохранить титул полностью — не сдался Саша.
— У НАС ТУТ НЕ ДЕМОКРАТИЯ, ЗАДРОТЫ! — не выдержала спора двух гиков Лайла. — ЗАВАЛИЛИСЬ ОБА!
— Я, пожалуй, пойду, у меня еще дела там есть… — проронил Эйнштейн и направился к выходу из класса. — А вы тут не ругайтесь, ребята.
После того как учитель позорно сбежал, Лайла встала у стола Эйнштейна и скрестила руки на груди.
— Ну че, кто еще не доволен тем, что я староста⁈
В ответ все дружно промолчали. И дело было не в том, что ни у кого не было возражений против этой шизанутой — просто однажды мы уже поднимали восстание и лишали Лайлу почетного статуса старосты. После этого она лишь стала вдвое агрессивнее и неадекватнее.
— То-то же! — гордо фыркнула Лайла.
— Так что ты хотела…? — тихим голосом спросила Поля, разряжая обстановку.
— У Шайлы для вас объявление — объяснила писклявая мелюзга. — Она сейчас подойдет.
Услышав, что придет Шайла, весь класс дружно выдохнул — никаких чрезмерных безумств, вроде предложения отказаться от выходных и каникул в пользу увеличения количества часов занятий, можно было не ждать. Я также не стал уходить на обед, желая узнать что именно хочет нам сказать моя возлюбленная.
