Когда же немцев погнали с Украины, их авиация перебазировалась в Румынию, которая в то время была большой европейской бензоколонкой, снабжавшей фашистов горючим. Бомбардировки наших объектов в тылу стало выполнять сложнее, но все-таки иногда они находили прорехи в противовоздушной обороне и проникали вглубь нашей территории.
Впоследствии, обсуждая с родственниками, знакомыми эпизод нападения на станцию и наш поезд, было высказано много домыслов и разных предположений о случившемся. А настоящий «разбор полетов» с мнениями профессионалов завершился только в начале 70-х годов. К тому времени многое из секретов нашей войны было уже известно: в основном из рассказов очевидцев и участников военных действий. Меня же по-прежнему интересовал вопрос: почему те воздушные бомбежки, которые меня застали в Горьком, происходили ночью, а налеты на наш поезд – днем, когда враг уже почти разгромлен, и наше превосходство в воздухе было подавляющим? Ответ, на первый взгляд, казался ясным, но не совсем простым: дело в том, что ночные бомбардировки безопаснее для атакующих, и, хотя страдает точность бомбометания, больше шансов, что тебя не собьют.
Ведь большинство наших оборонных объектов, находящиеся в тылу, были защищены от атак с воздуха. Конечно для нападавших остаётся опасность попасть под огонь зениток, но, если тебя прожектор не обнаружит, можно успешно сбросить смертоносный груз. Остаётся у атакующих другая проблема- как обнаружить цель, которая надёжно замаскирована. Я как-то упоминал, что у немцев хорошо работала разведка- они имели в нашем тылу большую сеть агентуры, которая выводила на цель их самолёты.
Ночной полёт в 40е годы- это проявление высшего пилотажного мастерства. Бомбардировщик, который ведёт штурман по приборам в полной темноте, может выйти в заданный квадрат площадью в 1кв. км., но с учётом различных навигационных погрешностей может оказаться и в квадрате 10х10 км.
И тут нужна сигнализация с земли, где-то поблизости должен находиться человек с ракетницей, или установленный радиомаячок – это последнее звено в долгой и длинной цепочке связи с фашистскими штабами, и другими координаторами, и информаторами немецкого подполья.
Т.е. каждая ночная бомбардировка, проведённая в тылу нашей страны, была в большой мере результатом работы вражеских разведчиков и наших завербованных предателей.
В конце войны этой агентуре стало сложнее работать, линия фронта постоянно перемещалась, освобождались оккупированные города и поселки, да и подразделения Смерша (смерть шпионам) успешно работали, вылавливая шпионов и нехороших граждан, которые им помогали. В этой большой шахматной партии Смерша с немецкой разведкой был небольшой минус в том, что в их сети часто попадали просто исполнители, которые за небольшую плату, буквально «за чечевичную похлебку» выполняли поручения вражеских агентов.
После окончания войны трудовые лагеря были переполнены этими людьми, жалкими, растерянными, пошедшими на предательство от жадности или безысходности, которых заключенные называли «стукачами» или «ракетчиками». Долго в лагерях они не пробыли, некоторых случайно оступившихся выпускали на волю.
А тот налет на станцию, когда мы спрятались от него в лесу, выполнялся или по наводке таких предателей, бывших среди работников станции, или немецких разведчиков, находившихся в нашем тылу, которые внимательно наблюдая за этим объектом, сделали свои выводы о его значимости для наших войск. Идя на эту атаку, фашисты знали, что поблизости нет нашей авиации, которая могла бы защитить станцию, нет и зениток; очень удачно выбран момент для нападения, может быть, связанный с некими срочными погрузками, перемещением ценных грузов. И с точки зрения военных летчиков, это была очень хорошо организованная операция. Вероятно, был выбран наименее безопасный маршрут для пересечения линии фронта, продуман план отступления, а что касается слухов о том, что наши самолеты разогнали фашистов, это не совсем так. Вражеские самолеты, скорее всего, отбомбились и благополучно ушли, а наши истребители вступили в бой с охраной бомбардировщиков, которая отвлекла их на себя. В этой тщательно подготовленной и проведенной операции удача сопутствовала врагу.
Во втором случае, рассказанном мной про нападение двух самолетов, это была уже не бомбежка, а просто атака на «гоп-стоп», плюс случайное пересечение разных интересов и чьих-то неизвестных судеб. Скорее всего, эти истребители были из эскорта бомбардировщиков или проводили разведку. Обнаружив такую заманчивую цель – большой поезд на станции, решили его атаковать. Обычный прием для истребителя, не имеющего бомб: спикировав на небольшую высоту, пройтись над поездом на бреющем полете, поливая его огнем из своих пушек или пулеметов.
Тот самолет, который свернул в сторону, вероятно, почувствовал какую-то опасность, может быть, увидел зенитки и с большим мастерством, продемонстрировав высший пилотаж, ушел из опасной зоны; второй же самолет продолжил свой последний смертный полет над поездом. По-видимому, к этому времени пилот был ранен или убит.
