Здесь никто не обсуждал дела, говорить о работе на отдыхе – моветон. Но здесь все видели друг друга. Все видели, кто с кем общается, кто с кем пьет и тусуется.
Собственно, здесь и была видна вся внутренняя иерархия группы «Онэксим».
С кем катается Прохоров, с кем он обедает за одним столом? С кем общаются его главные партнеры и друзья? Именно от этих связей и взаимосвязей зависело тогда все в системе. «Система» – именно так называли между собой свою корпорацию основные люди группы «Онэксимбанк».
После того горнолыжного сезона 1997 года я сделал для себя несколько важных выводов.
Во-первых, Прохоров и Потанин были хозяевами своего банка и вообще хозяевами жизни. Я начал свой банковский бизнес на пару лет раньше них. Потанин был старше меня, а Прохоров – мой ровесник. Когда ТУБ уже вовсю гремел, они только начинали Онэксимбанк.
Но, в отличие от нас, они были хозяевами своего банка и делали то, что хотели. А мы были только менеджерами, хотя и основными.
Во-вторых, «Онэксимбанк» – это очень крепкая, очень сплоченная и довольно закрытая каста. Ты мог находиться рядом, ты мог быть вместе. Но попасть внутрь, стать там равным было очень трудно.
Точнее, невозможно.
Это стало мне тогда понятно. У нас в Тверьуниверсалбанке тоже была своя команда и свой костяк. Коллектив банка быстро рос, но «костяк» оставался неизменным. Костяк команды – ее основа, ее фундамент.
Так было тогда во всех командах: и в «Менатепе» у Ходорковского, и в «Альфе» у Фридмана.
Так было везде. Но здесь, в «Онэксиме», это было по-особому.
«По-особому» – это значило, что нужно было быть как можно ближе к Прохорову или Потанину. В этом заключалась вся суть онэксимовской тусовки. Это не было ни плохо, ни хорошо. Просто это было так.
Об этом было объявлено на состоявшейся на днях пресс-конференции в Министерстве финансов. «Сельские» облигации выпускаются в счет погашения задолженности регионов Минфину по товарному кредиту АПК за 1996 год. Общая сумма задолженности – 9 трлн рублей.
Мне позвонили из Минфина. Заместитель министра финансов Ковалев сослался на разговор с Потаниным (тогда вице-премьером) и попросил меня приехать, чтобы переговорить.
Я, естественно, был взволнован.
Уже около года я не ездил на Ильинку, не открывал эти массивные дубовые, с большой латунной ручкой двери.
В «тубовское» время я бывал там регулярно. Всякий приезд туда, скажу честно, был волнующим.
Минфин – это Мекка для финансистов и банкиров. Всякий банкир тогда считал за счастье иметь какие-то дела с Минфином, что-то там обсуждать, о чем-то договариваться. Уже само по себе это было показателем твоего статуса и местоположения в иерархии финансистов.
В тот момент я не знал, о чем пойдет разговор – и, конечно, меня волновало, что такого Потанин мог сказать обо мне заместителю министра финансов. Нужно отметить, что до того момента я с Потаниным еще ни разу не виделся и не общался. Мы не были лично знакомы.
Когда Прохоров позвал меня в МФК, Потанин уже занимал пост первого вице-премьера в правительстве. Мы с ним не успели пересечься в банке.
Василий Ковалев, заместитель министра финансов, отвечал за агропромышленный комплекс. Ковалев пришел в Минфин из Госдумы, а туда – из какого-то региона. Чиновник он был еще молодой, по возрасту лет сорока, щуплый на вид. Москвы он толком не знал и к Минфину, правительству и большому московскому бизнесу, как мне показалось, сам относился с пиететом и уважением.
Когда мы встретились, он сразу же, без вступления, перешел к делу.
– У нас в Минфине есть одна проблема – долги регионов, – начал он. – Я встречался с Потаниным, и он мне сказал, что в банке МФК есть парень, Васильев, спец и профи по всяким долгам, и что мне имеет смысл переговорить с ним, может, он что-то придумает. Вот я вас и пригласил.
– А в чем проблема, проясните? – спросил я.
И заместитель министра финансов поведал мне следующую историю.
