— Значит, у нас есть два дня?
— Ну да.
— Давай на котлован.
— Хочешь в воронку?
— Не смешно. Хочу поваляться на берегу. «Если не обращать внимания на её лицо, то она была…» Какой она там была? То есть я?
— Красивой и возбуждающей.
— Ты правда думаешь, что я такая?
— Конечно.
— Ну, пойдём к котловану? Я надену бикини.
— Пошли.
И мы пошли. Отличный вышел день. Много любви, и никто не умер. А что до быков и воронок… Ну, быки задолбали, конечно. У меня правая рука стала вдвое толще левой от такой работы. А воронки никуда не ведут. Вообще. Разве что в рай. Или в ад. Или в чистилище. Но это к фанатикам, не ко мне.
Асвацацур Кински не проснулся утром, потому что всю ночь не спал. Асвацацур Кински хотел пить и есть. Страшная жажда обрушилась на его худые плечи, обхватила горло, заползла между губ и там свернулась клубочком, скоро превратившись в мумию змеи. На фоне жажды голод переживался как заноза на пальце в разгар ампутации руки. Из недр живота поднялся запах переваренной капусты. Кислый и гнойный, он перетекал в ноздри и душил Асвацацура Кински невидимой гарротой.
Отбросив грязное одеяло, скелет встал посреди комнаты и одновременно посреди пустыни. Горбатый потолок барака пузырился обоями в рассветной мгле. Чуть не задевая его головой, Асвацацур Кински надел дырявые джинсы, рубашку с длинным рукавом, высокие кеды и вышел на улицу. У колодца, который высох два дня назад, копошились дети. Кински пережил много засух и похоронил немало чужих детей. Наверное, поэтому у него не было своих.
— Чего валандаетесь, мелюзга?
Ответил Симеон. Он был вихраст и постарше Иеронима, Арнольда и Пети.
— Прутиком воду ищем.
Дети не могли стоять на ногах и поэтому ползали с прутиком вокруг колодца.
— Кто вас надоумил?
— Никто. Прутики любят воду.
— Почему это?
— Все прутики хотят снова стать деревьями, а деревья любят воду.
— А вы хотите пить?
— А мы хотим пить.
— Ну, ищите. Если прутик что покажет, сразу зовите меня. Вы нас всех спасти можете.
— Всех спасти можем?
— Всех спасти можете.
— Мы будем стараться, Кински.
— Вы уж постарайтесь.
Асвацацур Кински отошёл от колодца и сел в тень подъездной лавки. Там уже сидели Мария и Рихард. Мария негромко обронила:
— Ты дурак, Кински!
— Я знаю.
— Ты мог бы жить в Депутатии!
— Мог бы.
— Почему ты остался в Быдлостане? Почему не попытался…
— Ты знаешь.
Мария мучила Кински. Она не была злой. Просто жажда и голод сделали своё дело. Сегодня была суббота. Урожай погиб месяц назад. Запасы закончились в среду. В четверг вечером окончательно высох колодец. Солнце светило с убийственной беспощадностью. В разговор вмешался Рихард:
— Мария, ты не напьёшься.
— Чего?
— Издеваясь над Кински, ты не напьёшься. Кински остался, потому что любит тебя.
Рихард помолчал и добавил:
— Возможно, это последняя любовь на Земле.
— Ему глупо любить меня, когда я твоя жена, Рихард.
Кински смотрел на детей. Рихард ответил :
— Любить вообще глупо.
Вскоре на улицу выползли другие обитатели барака: Банзай, Инга, Алтын Четыре Ведра, Никита Ручеёк, Дотнара и Фома Библиотекарь. Они сели на лавку поодаль. Алтын пошёл к колодцу. Кински перестал смотреть на детей и стал смотреть на Марию. Он прислушивался к себе, как паук прислушивается к вибрации сигнальных паутинок. Завтра к вечеру, самое позднее — к утру воскресенья Мария умрёт. Собственно, умрут все. Кински разлепил запёкшиеся губы:
— Я пойду искать воду.
Мария вскинулась.
— Куда ты пойдёшь искать воду? Весь Быдлостан без воды. По телеграфу вчера передали.
— Я пойду на Каму.
Рихард горько усмехнулся.
— Фантазёр. Кама огорожена Стеной. На Стене — вышки. На вышках — автоматчики. В автоматах — пули. В пулях — смерть. Даже ты не сможешь её миновать.
Кински вздохнул.
— Как банально мы умираем. Глобальное потепление, разрозненность, вороватые правители, чёртов колодец…
Кински умолк и пососал нижнюю губу, будто надеялся извлечь из неё воду.
Мария и Рихард ничего не ответили. Они много раз слышали эти слова и знали, что на них не надо отвечать. Они не понимали Кински. Они не понимали, как можно сокрушаться о декорациях смерти, совершенно не замечая самого умирания.
Кински поднялся и зашёл в барак. Отодрал половую доску. Вытащил из подпола узкий деревянный ящик. Открыл. Автоматический пистолет Стечкина. Свободный затвор, 9 мм. Кобура-приклад из прессованной пластмассы. Стреляет одиночными и очередями. Точный. Килограммовый. Надёжный. Дальность стрельбы — 200 метров.
