…Рассматриваемые ниже концепции носят довольно-таки спорный, а местами и деликатный характер. Автор не вправе навязывать читателю свою точку зрения. Посему он рекомендует: в зависимости от личных предпочтений, вы можете расценивать этот текст и как документальный, и как художественный. Более того, автор заранее отказывается от каких бы то ни было дискуссий по поводу истинности описываемых им событий. Надоело.
Рассматриваемые ниже концепции носят довольно-таки спорный, а местами и деликатный характер. Автор не вправе навязывать читателю свою точку зрения. Посему он рекомендует: в зависимости от личных предпочтений, вы можете расценивать этот текст и как документальный, и как художественный. Более того, автор заранее отказывается от каких бы то ни было дискуссий по поводу истинности описываемых им событий. Надоело.
Фрагменты, выделенные шрифтом, носят характер лирических отступлений или поясняющих цитат. Все цитаты обозначены кавычками. Список цитируемых материалов см. в конце текста.
Чертенок разбудил меня около часа ночи. Сначала я почувствовал странный дискомфорт – в мой сон вторгся непонятный жующе-скрежещущий звук. Собственно, и звуком-то это назвать было нельзя. Просто некая вибрация, отдающаяся во всем теле: я ощущал ее каждой своей клеточкой, и осознать ее как звук мне, наверное, было проще. До сих пор не уверен, слышал ли я это быстрое и невнятное «хрр-вжж-хрр-вжж» ушами. Предположим, что слышал. Тогда можно будет использовать следующую ясную и понятную языковую форму – ребята, ничего более инородного и отвратительного мне в жизни слышать не доводилось. А я, между прочим, слышал однажды, с каким звуком проламывается череп.
В общем, мне стало так неуютно, что я проснулся. И увидел, как эта фигня движется через комнату.
Сейчас, по прошествии лет трех, легко сказать «эта фигня». Честное слово, тогда это была совсем не фигня. Маленькая черная мерзость, хрюкая и вжикая, двигалась на высоте примерно в метр со скоростью быстрого человеческого шага. Пришла она сквозь толстую стену дореволюционной постройки и теперь намеревалась пройти еще одну. Стены ей не мешали, скорее она их не замечала вовсе. Ей вообще ничто в мире не могло помешать.
Черная штука, чернее ночи – плотное шарообразное тело размером с футбольный мяч и мохнатая аура вокруг еще сантиметров на двадцать. Пакость невообразимая. Я сразу догадался, что она чешет мимо по своим делам. Но легче мне от этого не стало. Хорошо, конечно, что эта штука не собирается меня трогать. Но и тронуть кого угодно ей ничего не стоит. Ты вот только высунься… Хотя высунуться я при всем желании не мог. Парализовало страхом.
Вообще-то меня никогда не парализует страхом. Наоборот, я с перепугу сам кого хочешь напугаю. А тут – инстинктивно сжался в комок и старался не отсвечивать. Сработал древнейший механизм животного ужаса перед всем инородным, сидящий в каждом человеке. По идее, я мог бы попытаться как-то провзаимодействовать с визитером. Сунуться в его сторону, подать голос, да мало ли что еще. Любой здравомыслящий индивидуум на моем месте так бы и поступил – в надежде, что морок растает. Но здравомыслящих на тот момент в спальне не осталось. Как не оказывается их при внезапной встрече с йети, зелеными человечками из космоса и другой глюкоподобной аномальщиной. Обширная литература на эту тему свидетельствует: у всех, кто близок к клинической норме, столкновение с неведомым вызывает мгновенное обалдение вплоть до полного ступора. Дальше – по просьбе клиента: йети тебя скорее всего отгонит подальше, чтобы не лез в его владения. Зеленый просто залезет в «тарелку» и улетит, потом оклемаешься.
Психи, конечно, аномальных явлений не боятся. Но на то они и психи – ты поди разберись, кого именно сумасшедший принял за инопланетянина: соседа-алкоголика или налогового инспектора.
Поэтому если у вас при случайной встрече с
Короче говоря, я лежал битой тушкой и боялся вздохнуть. Чертенок – так я его для себя обозначил – миновал полкомнаты. Принято говорить: «мне показалось, что прошла вечность». Не знаю. Я воспринимал происходящее в реальном времени, просто чувства обострились настолько, что каждое мгновение – а все событие от начала до конца заняло секунды три-четыре – я мог разложить на несколько фаз сообразно тому, что именно увидел, понял, отметил.
Самым поганым моментом оказался тот, когда я почувствовал: жена проснулась. И тоже увидела чертенка. Он и ее, мерзавец, разбудил. Сторонние наблюдатели мою супругу часто сравнивают с кошкой – из-за соответствующего разреза глаз. В ту ночь я сторонним наблюдателям поверил: глаза у нее оказались как блюдца и горели в темноте зеленым огнем, будто у зверя, попавшего в свет автомобильных фар. Естественно, это я потом разглядел, когда чертенок прошел сквозь дом, и нас отпустило настолько, что мы смогли повернуться друг к другу.
