Как я была принцессой полностью

Когда эта новость появилась в прессе, Колин сам позвонил мне и не пожалел времени, чтобы рассказать о том полете со всеми подробностями. После разговора с ним мне стало немного легче: он рассказал, что дети играли в скороговорки, которые они без конца повторяли, пока их отец не рассердился. Эти скороговорки были словно посланием от них к нам. Во время велосипедных прогулок мы с Яном часто играли в эту игру – соревнуясь на скорость, произносили скороговорки все быстрее и быстрее, а дети подгоняли нас, а потом решали, кто победил. Теперь я знала, что они помнят, любят и думают о нас.

Главный комиссар полиции Малайзии публично объявил, что готов оказать Бахрину любое содействие, и уже обеспечил ему круглосуточную охрану. Это весьма очевидно свидетельствовало об его неуважении к Австралии и ее законам. Еще несколько министров правительства Малайзии заявили о полной и безоговорочной поддержке Бахрина. Мой бывший муж откровенно использовал детей как средство для того, чтобы выбиться в национальные герои. Свой подлый поступок, продиктованный эгоизмом и низкой мстительностью, он представлял подвигом во имя ислама. Религия никогда особенно не интересовала Бахрина, и, разумеется, не ради нее он украл Аддина и Шах, однако ему вполне удалось обмануть своих сограждан. Я почти не сомневалась, что в скором времени он выставит свою кандидатуру на какой-нибудь государственный пост – у моего бывшего мужа всегда имелись политические амбиции.

Каждый раз, взглянув на календарь, я невольно подсчитывала, сколько дней не видела и не обнимала Аддина и Шах. Единственным моим утешением оставались воспоминания. В ту пятницу я записала в своем дневнике:

Всю прошлую ночь я проплакала в постели Аддина, прижимая к груди Белянку. Я чувствую присутствие детей везде, ноздри жадно ловят их запах, а из коридора ко мне доносятся их голоса. Я вспоминаю, как целовала их обоих перед сном, как откидывала им со лба волосы, как укутывала одеялом. Я вспоминаю, как Шах упрашивала меня прочитать еще одну, самую последнюю сказку на ночь и как, подобно мне, она любила свои книжки. Помню, как в половине одиннадцатого вечера она вдруг запела итальянскую песню, а потом босиком спустилась к нам в гостиную и объявила:

– Мамочка, я не могу спать.

– Почему?

– Потому что мозг со мной все время разговаривает.

– Я ты вели ему замолчать, – посоветовала я, стараясь оставаться серьезной.

– Я пробовала, но он меня не слушается.

Я вспоминаю, каким сосредоточенным было лицо Аддина, когда он работал над последним школьным заданием – моделью Солнечной системы, и как он с досадой сказал: «Все, что я знаю о Венере, – это что у нее атмосфера состоит из угля!» Он так и не узнал, что получил за это задание свою первую отличную отметку. Я вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю… Неужели Бахрину удастся стереть все это из их памяти? Неужели они забудут меня? Господи, помоги мне вернуть моих детей!

Я больше ни в чем не уверена. Единственное, что остается в моей жизни постоянным, – это непрекращающаяся боль и кошмары, которые мучают меня по ночам.

2 августа 1992 года. Воскресенье