Как я как бы забеременела (сборник) полностью

Надо же такому случиться со мной. Как бы и не дурочка-простушка, и как бы мамкины советы слушала. А нате же вам, как бы та старуха, на которую проруха. И что теперь прикажете мне делать, студентке второго курса и как бы залетевшей?

Об этом тут же как бы узнал весь институт. Ректор вызвал мою мамочку и принялись меня как бы оба пропесочивать.

– Макеева, скажи, как ты могла такое сотворить в стенах священного храма? (Храм был пединститутом), – как бы принялся он наезжать на меня.

Моя мамочка была как бы в обмороке.

– Разве я тебя растила-воспитывала для подобного позора? – как бы захлёбывалась она гневно-справедливыми возмущениями в адрес как бы своей непутёвой доченьки. – Что я скажу отцу? – как бы пугала она меня строгим папочкой. Тот работал как бы прокурором.

– Рассказывай, Макеева, всё как на духу! Как ты могла докатиться до жизни такой! – как бы требовал ректор от меня откровений.

– Да, да, говори, как ты могла навлечь на нашу семью несмываемое пятно позора?! – продолжала катить на меня мамочка как бы справедливую бочку возмущения. – Кто тот коварный низменный соблазнитель, позволивший себе растоптать как бы незапятнанную чистоту моего ребёнка! – горела она как бы праведным гневом.

Мне ничего не оставалось, как признаться в как бы собственном позоре.

– Ну, кто тот коварный соблазнитель?! Признавайся, Макеева! – как бы наезжал на меня ректор.

– Мы как бы полюбили друг друга, – как бы я начала виниться. – Потом я как бы забеременела, – как бы призналась я.

– Нам это известно! – как бы продолжая возмущаться, сорвалась на крик моя как бы всегда выдержанная родительница. – Говори, кто он, твой соблазнитель! – как бы потребовала она.

– Он из нашего института?! – как бы не сдержался ректор.

– Нет, он как бы не из института, – промямлила я. Мне не хотелось признаваться, что я как бы плохо знала его, кто он и откуда.

– Ну, говори! – подскочила ко мне мамочка и как бы огрела по затылку.

– Ну-уу, – тянула я. – Я как бы не спрашивала у него, откуда он. Мы как бы познакомились, и… – я как бы не знала, что говорить дальше.

– Где этот негодяй!? Говори! – ещё больше как бы закипятилась моя маман. – Я убью его вот этими руками, – как бы пригрозила она.

– Мы как бы полюбили друг друга…. И я как бы забеременела, а он как бы сказал, что это ему как бы по барабану. И он как бы плюнул и ушёл.

– Та-аак, – как бы протянула мамочка, как бы зловеще глядя на меня. – Значит, его ты не знаешь, он на тебя плюнул или как там, с барабаном, и как ты думаешь жить дальше? – как бы прижала она меня к стенке.

– Ну, я как бы сделаю аборт, – как бы утешила я её.

– Нет, вы только послушайте её! Она сделает аборт! А ты подумала о своём… о нашем с отцом будущем?! А вдруг после этого твоего первого аборта у тебя не будет больше детей?! – как бы заерепенилась мамочка.

– Почему не будет? Это же как бы не первый аборт, – утешила я родительницу.

– А какой?!!! – как бы закричали дуэтом маман с ректором.

– Третий, – как бы призналась я.

Дальнейшие препирательства описывать не стану. Скажу лишь, третий аборт как бы совершился вполне благополучно, как и два предыдущих.

Спустя два года по окончании института я как бы вышла замуж за папкиного сотрудника и у нас как бы родились двое детей.

На этом я как бы свои признательные показания заканчиваю. Надо спешить на кухню как бы готовить обед. Через два часа заявится как бы мой благоверный.

Так писал великий французский поэт (а возможно и не великий, и вовсе не французский, и даже не поэт, а напротив), о любви, посетившей уже не молодого, а можно сказать пожилого женатого господина, с поехавшей набекрень на склоне жизненных лет крышей, где уместны будут стихи не менее знаменитого, но к сожалению, тоже неизвестного поэта:

…Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша…

Однако мы отвлеклись от основной темы, хотя и созвучной с выше опубликованными поэтическими строфами.

Итак, начинается повествование, которое любопытным вовсе и не обязательно читать.