Однажды в Лондоне я решил прокатиться в метро. А что здесь такого? Метро — оно и в Африке метро, и в Англии…. И сравнить, стало быть, как у них и как у нас. Прошел, как положено, через турникет, жду, стоя на платформе, поезда. Хорошо! Никто не распивает спиртные напитки, не курит ни на платформе, ни в вестибюлях, ни в переходах. По эскалаторам не бегают: стоят справа, проходят слева. И на ступени не садятся. Английские леди и английские джентльмены разговаривают друг с другом по-английски или в задумчивости смотрят на рекламу.
А вот и поезд. Ух, какой славненький! Синие с белой полосой вагончики. Двери отворяются, и я вхожу в вагон. Светло, чисто, пустых пивных бутылок по полу почти что и не катается, так, одна-две, не больше. Настроение у меня куда как лучше! Леди и джентльмены сидят на лавочках, опять же разговаривают друг с другом по-английски, читают английские книги и газеты, или что еще. Только в дальнем конце вагона на полу виднеются, трудно поверить, следы пищи, которую, по всей видимости, однажды уже ели. Пища эта была, можно предположить, английская, поэтому запах от нее не очень сильный. Но до нашего конца вагона все же доносится…. Запах, хотя и противный, не портит мне настроения, и я стараюсь его не замечать. Сидящие рядом леди и джентльмены поступают аналогичным образом.
«Будьте осторожны, двери закрываются!» — доносится из трансляции приятный голос машиниста, произносящего эти слова с легким Йоркширским акцентом. Как вежливо, как культурно! Поехали…
Через пару остановок в вагон входит английская цыганка с двумя детьми. Она эмоционально информирует пассажиров о том, что они не местные цыгане, а потому просит оказать им посильную материальную помощь, предпочтительно в денежном эквиваленте. Некоторые леди и джентльмены делают вид, что не слышат английскую цыганку или не понимают, о чем идет речь. Тогда к ним подходят дети английских цыган и повторяют просьбу матери более настойчиво. Если леди и джентльмены продолжают упорствовать, цыганские дети дергают их за их английскую одежду, обзывают нехорошими английскими словами и переходят к следующему джентльмену или к следующей леди.
Через остановку английские цыгане выходят, и я вижу, как они заходят в следующий вагон, чтобы, вероятно, охватить информационным полем как можно больше английских джентльменов и леди.
На этой же остановке в вагон входят два джентльмена, по всей видимости, едущие с работы домой. Похоже, что они находятся в состоянии легкого алкогольного опьянения, потому что сразу же начинают громко обсуждать свои производственные проблемы. Из их беседы становится ясно, что ту работу, которую им поручило сделать их английское начальство, они выполнять не собираются. Их аргументация сводится к тому, что трудовые затраты, по их глубокому убеждению, совершенно не соответствуют предполагаемой оплате предстоящего труда. Оба джентльмена быстро приходят к единодушному мнению, согласно которому обсуждаемая работа должна отправляться в то место, которое находится пониже спины одного из джентльменов. А их английскому начальству, как я понял, джентльмены рекомендуют заняться пассивным сексом в извращенной форме.
Затем беседа этих джентльменов плавно переходит к обсуждению одной их знакомой леди. Несмотря на то, что, как мне показалось, ни один из них не состоял с этой леди в интимных отношениях, оба уверенно характеризуют ее как падшую или даже продажную женщину. Один из джентльменов даже предположил, что с ней в интимной связи состоит их общий знакомый (очевидно, по работе), некто Пит, который и занимается с ней интимными делами непосредственно в рабочее время. «Раз она такая …., пусть он ее и ….» — сказал один из джентльменов, но я, к сожалению, не расслышал некоторых слов этой яркой эмоциональной фразы.
Продолжая обсуждать отношения Пита и их знакомой английской леди, оба джентльмена на следующей остановке вышли из вагона.
В вагоне постепенно становится теснее. Некоторые леди и джентльмены стоят, иногда даже чрезмерно, плотно прижавшись друг к другу. И вот я слышу, как одна леди говорит стоящему рядом с ней джентльмену, что он занимает, по ее мнению, несколько больше места, чем следовало бы занимать с его, как она выразилась, «фейсом». И она настоятельно советует ему отодвинуть его, джентльмена, копыта (если я правильно перевел это слово) немного подальше от ее, леди, стройных ножек. На что джентльмен ей резонно замечает, что, по его мнению, совершенно не обязательно всем, и, в частности, этой леди, пользоваться подземным общественным транспортом. И те, кому здесь тесно, могут в полном комфорте совершать поездки в кебе, где им абсолютно никто не будет мешать. И вообще, продолжает джентльмен, в том случае, если она выйдет из метро, то всем оставшимся леди и джентльменам будет только лучше, так как, согласно известной английской пословице, «леди с экипажа — пони легче!»…
