Идею о судебных следователях, в каком виде она сейчас обсуждается, вполне можно реализовать без какой-либо конфронтации с правоохранительными органами и прокуратурой, так как следственные судьи не занимают ничьего места. Речь идет о более высоком качестве судебного контроля за предварительным следствием.
И тогда не будет такой ситуации, когда из 200 тысяч уголовных дел по экономическим составам до суда доходит меньше четверти — 46 тысяч, а потом 15 тысяч, то есть треть, разваливаются в суде. «При этом абсолютное большинство, 83% предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес. То есть их попрессовали, обобрали и отпустили». Это — не мои слова, а цитата из декабрьского 2015 года Послания Президента России Владимира Владимировича Путина Федеральному собранию. И хотя с тех пор прошло немало времени, ситуация практически не изменилась.
И наконец, самое главное — судебная реформа нужна для того, чтобы вернуть атмосферу доверия общества и бизнеса к судам и в итоге к власти в целом.
В сложные социально-экономические моменты, в чем бы ни заключались конкретные причины экономического замедления, на первый план всегда выдвигается необходимость бесперебойности работы институтов развития, которая может функционировать только в атмосфере стабильности «правил игры» и доверия к судебной системе. Это обусловлено, как уже отмечалось, наличием прямой зависимости между качеством судебной власти, экономическим ростом и социальным развитием.
Доверие к институтам власти и суду важно во все времена, но сегодня в особенности. В такой ситуации возрождение института следственных судей может оказаться очень эффективной первоочередной мерой, реализованной в нужное время и в нужном месте.
Диалектика учит, что развитие идет по спирали. И на очередном витке мы возвращаемся на ту же точку, только на более высоком уровне и в новом качестве. Вот так и моя личная история сделала очередной виток, и в 2006 году я вернулся в МГУ — стал деканом нового факультета: Высшей школы государственного аудита. Мы его создали вместе со Счетной палатой и Российской академией наук. Таких школ больше нигде в России нет, да и на Западе, пожалуй, только в одной-двух странах, да и то в виде кафедры, не факультета.
Смысл факультета очень простой: мы готовим будущих аудиторов, специалистов по государственному финансовому контролю. А это подразумевает глубокое знание одновременно экономики, финансов и права. Вот мы сразу и объединили экономическое и юридическое образование в одном флаконе. Разработали новый образовательный стандарт. Полтора года я потратил, чтобы его защитить в министерстве. Потом все встало на рельсы. Школа постоянно развивается. Например, сегодня мы готовим финансовых следователей, а также специалистов по выявлению цифровых финансовых преступлений.
В первые годы, когда мы только начинали, были проблемы с трудоустройством ребят, а теперь у нас с руками специалистов отрывают. Потому что они способны работать во всех секторах и на всех уровнях — от местного до федерального. Иностранцы тоже постоянно приходят к нам на День карьеры. И это крупнейшие международные аудиторские компании вроде «PricewaterhouseCoopers» (PwC), Deloitte или KPMG. Студентов старших курсов зовут к себе на стажировку, чтобы сразу после выпуска забрать лучших.
Но больше всего я горжусь, что не просто создал новый факультет для своего родного университета, а поставил знаменитую высотку МГУ в самом сердце Китая, правда, не в центре страны, а южнее…
История началась с шальной идеи, которая возникла у меня в голове, помнится, еще в 2012 году, когда я встретился со своим старым другом — выпускником юрфака МГУ профессором Фуданьского университета (г. Шанхай) Ян Синьюем. Он приехал рассказать, что есть китайские бизнесмены, которые хотели бы создать филиал МГУ в городе Сучжоу под Шанхаем. Дескать, для них это не просто бизнес-проект. Они хотели бы продвигать российское образование в Китае, чтобы противостоять экспансии США.
И тогда я пофантазировал и спросил:
«А слабо им построить высотку МГУ на своей китайской земле?»
«Зачем?» — удивился Ян.
«А чтобы сразу было видно, что это — российский университет!»
Этот образ покорил Ян Синьюя. Он сам учился в Москве, и для него, как для многих иностранцев, характерный силуэт Главного корпуса МГУ навсегда стал символом лучшего российского образования.
Через несколько дней он позвонил:
«Инвесторы согласны».
С этой идеей — открыть филиал МГУ в Китае — мы вместе с профессором Яном отправились к ректору МГУ академику Виктору Антоновичу Садовничему. Разговор был долгий и непростой. Но именно этот образ — высотка МГУ, которую мы поставим на китайской земле, — произвел впечатление. Яркий символ перевесил все сомнения и колебания академика. Уже 29 августа 2013 года Виктор Антонович назначил меня своим проректором, ответственным за реализацию проекта.
