Тот факт, что Бовин был автором текста брежневской Конституции, подтверждает не только Фёдор Бурлацкий, но также народный депутат СССР Иван Лаптев{106} — известный советский журналист, главный редактор «Известий». Он вспоминал, что ни один тезис не выходил за пределы дачи, на которой писалась новая Конституция, пока по нему не прошлась «железная бовинская рука». «Влияние Бовина на текст последней советской Конституции невозможно переоценить. Достаточно прочесть ее преамбулу, чтобы убедиться в этом, — от первого слога до последнего всё там написано Бовиным, и никто не смог ничего изменить в его тексте»[74].
Ну и наконец, я — выпускник юридического факультета Ростовского государственного университета 1978 года, соавтор действующей Конституции Российской Федерации.
Является ли «Ростовский конституционный парадокс» исторической случайностью? Думаю, что нет. Дело в особенностях истории Дона: я уверен, что материальная основа определяет сознание.
Ведь Дон исторически — это территория свободы. У нас никогда не было крепостного права. Донской характер — это изначально свобода и независимость. Даже пословица про донских казаков есть: «Пусть без штанов и рубашки, зато при ружье и шашке».
На донской земле изначально был очень сложный социальный и межнациональный замес населения, уникальный жизненный уклад, основанный на сочетании индивидуализма и взаимовыручки, который требовал понятных и справедливых правил поведения для свободных людей. Отсюда такое стремление четко и понятно закрепить границы должного во взаимоотношениях друг с другом, права каждого человека.
А если вспомнить переехавший к нам Варшавский университет, то не будем забывать и о влиянии польского конституционного опыта. Первая европейская конституция появилась в Польше — 3 мая 1791 года. Решения в польском сейме XVIII века принимались только консенсусом.
Справедливые и четкие правила нужны только людям свободным и свободолюбивым. А что такое правила поведения? Это какой-то текст. И поэтому у нас всегда пытались написать если не конституцию, то устав какой-нибудь. Свой — ростовский. Так потихоньку и до российской Конституции добрались.
Вот у меня такая теория: почему все конституции написаны юристами с юга России. А остальным и в голову не приходило садиться и писать, если нет указания.
Добавлю-ка я еще несколько сюжетов в историю о выборах президента в 1996 году. Этот исторический момент я совершенно сознательно описал не слишком подробно. Почему? Да потому, что про последние выборы Ельцина и без меня очень много написано. Вдобавок чем дальше в прошлое уходит этот сюжет, тем больше нового узнаешь. Читаешь разных авторов, а там такое порой… Словно я в каких-то других выборах участвовал. Ну да бог с ним. У каждого — своя история. А я расскажу свою.
Штаб нашей выборной кампании располагался тогда в Президент-отеле на Якиманке. Место удобное, тем более что я по своей традиции, когда работы много и она срочная и важная, сразу перебираюсь жить в рабочий кабинет. Чтобы не терять времени. Так, к примеру, было, когда я стал депутатом: жил в гостинице «Россия», которую позже снесли. А в Кремле ночевал частенько прямо в Грановитой палате — в углу стелил картонные коробки, газеты и дремал на них, как бомж, до утра Точнее, ВИП-бомж из Грановитой палаты. Было столько срочных дел, что не хотелось время терять на поездку домой.
В «Президент-Отеле» я с командой прожил несколько месяцев — с весны и до раннего утра 4 июля. Мы собрали свои вещички и покинули штаб сразу на следующий день после второго тура, когда уже стало абсолютно ясно, что Борис Николаевич победил. В то утро было забавно смотреть, как навстречу нам, вымотанным и полусонным, в президентский штаб бодро маршировали колоннами хорошо выспавшиеся граждане, на ходу провинчивая в своих пиджаках дырочки для орденов.
Тяжелой работы было много, но и веселых случаев хватало. Расскажу про три из них.
Так вышло, что 16 июня случились разом два исключительно важных события — первый тур голосования и день рождения Анатолия Борисовича Чубайса. Стал я готовиться к большому заседанию президентского штаба и искать подарок для своего соратника. И вышел со мной вот такой казус.
Стал думать — а что ж мне ему подарить? Разве можно Чубайса чем-то удивить? Думал-думал, и решил подарить то, что мне самому бы понравилось. А я, надо признаться, очень люблю мягкие игрушки. Ну, есть у меня такая простительная для серьезного и солидного мужчины слабость.
Ищу я подарок для Анатолия Борисовича и где-то натыкаюсь… Короче, что меня дернуло? В общем, попалась мне на глаза огромная — ростом почти с Чубайса — рыжая обезьяна. И в такой восторг я от нее пришел, что, ни минуты не задумываясь, купил это чудо игрушечной промышленности и притащил в зал заседания. Мол, вот вам, Анатолий Борисович, порадуйтесь вместе со мной, какая красота.
