- Чтоб завтра ваш главный инженер явился с объяснениями к нашему начальству, - сказала инспектор на прощание.
На рабочее место я вернулся с чувством злорадства и тревоги одновременно. Через полчаса объявился и мой начальник - Сергей Петрович Суровый, энергичный юноша комсомольской внешности.
- Вот что, - сказал он с порога, - бросайте все эти глупости, анализы-манализы, вам для анализов двух лаборантов взяли, а ваше дело - охрана природы!
"Ага! - подумал я. - Зашевелились!"
Завтра с утра, - напористо продолжал Сергей Петрович, - поезжайте в "Водоканал", поговорите с Фефеловой, в ресторан её пригласите, если нужно - переспите с ней, дама молодая, симпатичная, а кольцо на левой руке - заметили? Короче, сделайте её вашим лучшим другом, чтобы она прекратила цепляться к нам. Матпомощь на ресторан вам выпишут.
Чего угодно ждал я, но не подобного распоряжения! Вот тебе и охрана природы!
- Понял... - судорожно кивнул я. - Завтра прямо с утра.
И на следующий день, не заезжая на службу, я отправился в управление "Водоканал". Наталья Сергеевна встретила меня узнающей улыбкой, предложила сесть, спросила:
- Они вас прислали? Я же сказала, чтобы приехал главный инженер, и не ко мне, а к Гринбергу...
- Я по личному вопросу, - поправил я. - Дело в том, что руководство моего предприятия поручило мне переспать с вами.
Всё-таки Наталья Сергеевна железная женщина! Брови её удивлённо полезли вверх, но она лишь протянула саркастически:
- Да-а?..
И тогда я заложил родное предприятие по полной, рассказав всё. И о метле, заменяющей реактор на первой площадке, и о картонках, подклеенных в ящиках КИП, и о том, как осуществляется перекачка стоков, и о таинственной подпольной гальванике в одном из корпусов на первой площадке.
В мемуарной литературе автор порой прибегает к лирическим отступлениям. В данном случае требуется техническое отступление, ибо подпольная гальваника сыграла решающую роль в этой криминальной истории.
Повторюсь, я очень любопытен и экскурсии моё любимое занятие. Поэтому в рабочее время я частенько шатался по заводу, заглядывая во все углы, благо что инспекторская должность позволяла мне заниматься подобными делами. Во время одной из таких прогулок на четвёртом этаже старого заводского корпуса я обнаружил гальванический участок, не отмеченный в моих бумагах. Ряды электролизных ванн не оставляли сомнения, что передо мной именно гальваника, однако, когда я, представившись, спросил, чем, собственно, этот участок занимается, то услышал ответ:
- Шильдики делают.
Вот уж о шильдиках я к тому времени был наслышан изрядно! Шильдик, ежели кто не знает, это тоненькая алюминиевая полоска, на которой написано название изделия. Шильдики встречаются на холодильниках, телевизорах... были они и на компьютерах "Искра". Фирменную надпись вытравляют на алюминии раствором хлорного железа.
Четырёхсоткилограммовая бочка этого реактива стояла под аркой во дворе, и однажды во время сильного дождя хлорное железо было подмочено и растеклось по двору. Это был единственный случай, когда на мою докладную отреагировали немедленно, соорудив поддон. Впрочем, через месяц пустую прохудившуюся бочку увезли и притаранили другую, тоже четырёхсоткилограммовую. И я надолго остался в недоумении - куда уходит такая прорва хлорного железа? По моим прикидкам выходило, что заводу одной такой бочки хватит лет на двести, а бочки менялись с завидной регулярностью раз в три-четыре месяца. А теперь объявился целый участок по изготовлению шильдиков, хотя с подобной работой вполне справился бы один человек, примостившийся с фотокюветой на уголке лабораторного стола.
Когда я попросил показать изготовление шильдиков, мне с готовностью продемонстрировали стол и две кюветы, в одной из которых шильдики травились, во второй - промывались.
- А это всё зачем? - я обвёл широким жестом ряды электролизных ванн.
- Это запасная гальваника. Старая, сами знаете, на ладан дышит.
- Какая же она запасная, если в ваннах растворы?
- Так они же холодные. Можете потрогать. Никто с этими ваннами не работает.
"Тайна заброшенной гальваники", - какое прекрасное название для приключенческой повести! Каждую неделю я заходил на четвёртый этаж и ни разу не видел, чтобы там делали хоть что-то кроме шильдиков. Ванны всегда были холодными. Но при этом растворы таинственным образом не высыхали. Загадка работающе-неработающего участка не давала мне покоя и, наконец, я решил проверить, что за жидкости так упорно не желают высыхать в неработающих ваннах. Взял фарфоровую эрлиховскую кружку и отправился отбирать пробу на анализ.
Ничего сделать я не успел. Едва я сунулся к ванне со своей кружкой, как получил крепкую оплеуху.
- С ума сошёл! - начальник участка, крепкий парень с короткой стрижкой, уже был рядом, и взгляд у него был бешеный. - С такой кружкой в раствор!.. Жить надоело?
- Там плавиковая кислота, что ли? - только и мог спросить я.
- Вот именно! Видишь же, закрыто крышкой, так и нечего лезть!
