Спал я как-то рано утром, и вдруг голову пробила неожиданная мысль: почему бы мне не написать рассказ для детей? Просыпаться страшно не хотелось, но подлая мысль приводила один логический довод за другим:
1) Дети – цветы жизни, так почему бы не написать для них рассказ?
2) Все равно ты – безумный лентяй и бездельник, так хоть детям какое-нибудь доброе дело сделай.
3) Масса людей писали детские рассказы, и ничего… не умерли. Хотя, конечно, некоторые уже умерли.
4) Написал рассказ для детей – целый день свободен.
5) Дети однозначно лучше, чем пиво, а про пиво ты рассказ уже написал.
6) Почему бы не написать рассказ для детей? Ведь тебя за него, скорее всего, не посадят?
7) Экслер! Вставай, бездельник! Пиши рассказ для детей!
Против таких аргументов возразить было довольно трудно, поэтому я поднялся и стал мучительно раздумывать над формой самого произведения.
Можно было, конечно, написать басню. Нет ничего проще, чем написать басню. Достаточно уметь использовать так называемый эзопов язык. Например, ситуация: голубь нашел на помойке шмат сала. Вы же пишете: «Вороне как-то Бог послал кусочек сыра». Далее голубь уселся на мусорный бак и стал это сало уписывать, совершенно не заботясь о том, как он выглядит в глазах мусульманского населения. Вы пишите: «На ель ворона взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась, а сыр – во рту держала». В реальной жизни к голубю подкрался пьяный бомж, треснул его рюкзаком по голове, отобрал сало и сожрал, вызвав этим кощунственным актом справедливое осуждение прогрессивно настроенных слоев населения. Вы пишете: «На ту беду – лиса близехонько бежала» и т.д., превратив таким образом обычную жизненную ситуацию в предмет высокого искусства, который даже многие поколения поступающих в театральные институты юных дарований не смогут испортить.
Главное – не забыть в конце басни написать мораль типа: «Спички – детям не игрушка» или «Если ты голубь, то жри не на мусорном баке, а на карнизе, где бомж тебя рюкзаком достать не сможет, так как он пьяный». Дети становятся от этих моралей страшно довольные, вежливые и перестают маме жаловаться, что «наш папа опять вчера нажрался, как свинья».
Потом я вспомнил, что обязательным атрибутом настоящего баснописца является толстый и непременно засаленный ватный халат, а у меня в доме такового халата не нашлось. Поняв, что до баснописца мне еще далеко, я стал раздумывать об обучении юного поколения на примере бабочек-цветочков.
Тщательный логический анализ показал низкую эффективность использования всяких животных в качестве наглядных литературных пособий (это, кстати, совершенно не значит, что я возражаю против использования чучел животных в качестве экспонатов живой природы, которые столь любезно поставляют в школы эти… как их… дерьмовые таксисты?… вспомнил: таксидермисты. Речь идет исключительно о литературных образах). Действительно! Чему может научиться молодой и уже подрастающий поколений на примере, предположим, гадкого утенка? Торчать с утра до вечера на замерзшем озере? Жуткие последствия от прочтения этого произведения мы и встречаем сейчас на примере дедушек и отцов… Маленький мальчик приходит к маме и говорит: «Мама! Я хочу, чтобы папа меня покачал на ручках и сделал мне козу!». И что на это ему может ответить мама? Что «наш папа в дупель пьяный что-то ловит на замерзшем озере, зарабатывая себе верный простатит»? Ведь это может несколько повредить авторитету отца в глазах ребенка! А эта история про козлика и серых волков… Какие выводы может сделать ребенок из того факта, что волки слопали этого козленка? Что, кроме радости, может ему принести этот факт? Ведь, одним козлом стало меньше! Между тем как автор в свое произведение вкладывал несколько иную мораль. Так что, по здравому размышлению, пришлось отказаться от всех этих утенков, козленков, медвежонков, комаров «эдиков», хряков «русланов», кабанов «борек», птичек «зинзивер» и рыбок «дюлюнг-дюлюнг».