Я всегда представляла, как буду обсуждать с друзьями свои успехи на фотоконкурсах и получать признание за работы. Но со временем меня поглотила рутина: вместо того, чтобы искать красоту в мелочах, я тратила силы на поиск заказов. Ожидание чуда сменилось рутиной, а мечты о победах растворились в серых буднях.
Редкие заказчики, невысокие расценки, да и друзей у меня особо не было. Одна-единственная подруга — и та не была щедра на похвалы, как и бабушка. Не то чтобы я ждала, но всегда приятно чувствовать поддержку. Но, видимо, не в этой жизни.
Наконец я добралась до магазина, где продавали пленку. Стены были плотно уставлены всевозможными аксессуарами для фотографов: объективы, штативы, отражатели… Довольно быстро я нашла заветную коробочку. И в этот миг ощутила, что камера стала нежданным подарком мне от бабушки на завтрашний день рождения. Понимание этого согрело меня сильнее, чем магазинное отопление.
В тот день я проснулась со странным ощущением: ожидание праздника смешивалось с осознанием возраста. Февральское утро порадовало редким для этого времени года солнцем. Хотя сквозь плотные облака и полупрозрачные занавески пробивались лишь бледные лучи, остатки былой роскоши. Мне исполнилось двадцать четыре.
Этот возраст казался одновременно зрелым и юным. Я уже не была подростком, но еще и не взрослой женщиной. У моих одноклассниц уже были дети — а все еще искала свое место в мире, пыталась понять, кем хочу быть и что оставить после себя.
Я зевнула и потянулась, потирая глаза. Опять поздно легла: провела несколько часов за компьютером, редактируя снимки с последней съемки. Кадры, которые я обрабатывала, были, мягко говоря, не идеальными.
Мне редко удавалось запечатлеть что-то, что сохранило бы искренность момента и чувство, которое я испытывала в тот миг. Каждое фото было испытанием для моей неуверенности. Тем не менее, я продолжала исследовать мир через объектив, ощущая, что это мое.
А на новую камеру сделать снимки так и не решилась. Впрочем, сегодня ко мне должна заглянуть подруга — она как раз обожала фотографироваться. Алена всегда легко позировала перед камерой, словно была рождена для этого. Ее естественность и непринужденность перед объективом восхищали меня.
Я начала готовиться к встрече заранее: убрала квартиру, приготовила чай и сладости. Даже сходила за тортиком, который любила Алена. Подруга опаздывала, и я нервничала, проверяя каждые пять минут телефон, не пропустила ли сообщение.
Проголодавшись, я решила соорудить себе пару бутербродов, пока жду. Едва я успела порезать авокадо и намазать на хлеб творожный сыр, в дверь раздался звонок.
Подруга скинула шубку и вихрем влетела в квартиру: нарушая тишину, не оставляя шансов для печальных мыслей. На ней было обтягивающее платье с глубоким декольте. Алена была красоткой, ее яркий образ усиливал контраст с моей скромной внешностью. Я по сравнению с ней была серой мышкой, предпочитающей комфорт и минимализм в одежде.
— С днем рождения, дорогая! — воскликнула Алена, ослепительно улыбаясь. — Где торт?
Она порывисто обняла меня, крепко прижимая к себе, и проскользнула в комнату, не дожидаясь приглашения. Алена всегда умела мгновенно заполнить пространство своим жизнерадостным смехом и энергичными жестами. Ее оптимизм был заразительным, и я ощутила, как напряжение начинает покидать меня.
— Надеюсь, ты приготовила что-то вкусненькое, чтобы отметить этот замечательный день!
Алена смело прошла на кухню, где я уже накрыла стол. Я наблюдала за подругой, как за искусной актрисой на сцене: даже не хватило сил противостоять этой неподдельной самоуверенности. Откровенная беззаботность Алены постоянно вызывала у меня и восхищение, и недоумение. Подруга никогда не задумывалась о чувствах других.
— Торт в холодильнике, — произнесла я. — И я на всякий случай купила сладостей.
— Вот и молодец, Ясь, — подмигнула мне Алена. На душе потеплело. Приятно, что подруга пришла, хотя и ведет себя бесцеремонно. В конце концов, я уже привыкла к ее прямолинейности и открытости.
Алена быстро направилась к холодильнику. Вытащила торт, поставила его на стол, а затем прихватила ножик.
— Ну что, переходим к празднованию? — спросила она.
— Кстати, я как раз собиралась перекусить, — я жестом показала на забытую тарелку с тостами. — Присоединяйся, а потом можем перейти к торту.
— Что это за унылые бутерброды? — протянула Алена, с легкостью разрывая упаковку с шоколадными конфетами. — Нельзя начинать праздничный день с такого, Яся! Надо, чтобы было весело!
Она вынула одну конфету и протянула мне.
— Вот, попробуй. Сразу настроение поднимется!
Я машинально взяла конфету. Слова Алены зацепили меня, почему-то стало неприятно. Унылыми мои бутерброды мне точно не казались. Но дело было, конечно, не в них.
— Я все-таки съем свои бутеры, — пробормотала я в ответ, не выдавая своих переживаний. Внутри меня неожиданно вспыхнуло раздражение. Почему она всегда решает за меня, что мне нужно?
Алена, будто прочитав мои мысли, резко обернулась ко мне. Ее глаза, обычно искрящиеся весельем, стали серьезными.