Слова звучали как волшебство. Я не могла поверить своему счастью, сжимая в руках прозрачный аппарат с огоньками внутри.
— Как ты ее нашел? — тихо спросила я, все еще не веря, что камера у меня. — Где она была?
— У меня свои способы, — загадочно произнес Миарфен, и в его глазах блеснула искорка. — И я предпочту оставить их в секрете. Главное, что темные силы иссякли, и отныне не побеспокоят жителей Эфемироса.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя себя немного неловко. — Я не знаю, что бы я делала без тебя.
— И не надо знать, — ответил дракон.
— Хорошо, что я все-таки не решилась перейти по Лунному мосту, — призналась я.
— Это не имеет значения.
Эта фраза вызвала у меня раздражение, но Миарфен продолжил:
— Даже если бы ты попробовала пройти по этому мосту, ты все равно осталась бы в Эфемиросе. Попасть в другой мир с помощью Лунного моста может только тот, кто всей душой этого жаждет. Твоя душа хочет быть здесь — так что у тебя бы ничего не вышло.
Миарфен ненадолго замолчал. Затем его голос зазвучал глубже и мягче:
— Моя душа тоже желает твоего присутствия здесь, Яра. Всегда.
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с невероятной силой. Неужели это то, о чем я даже боялась подумать, слишком уж волшебной казалась мне эта мысль? Но прежде чем я успела что-то ответить, Миарфен снова заговорил:
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
— А в обязанности жены входят фотосессии мужа? — лукаво улыбнулась я, определенно рискуя.
— Весьма вероятно, — мне показалось, что на лице дракона промелькнула тень улыбки.
— Тогда я согласна.
Прошло десять лет. Десять лет с тех пор, как я совершила выбор, который изменил всю мою жизнь. Сейчас я стояла на вершине одной из гор острова, который был домом Миарфена — а после пышной свадьбы стал домом и для меня. Остров Огненных Вершин: ласковый, теплый, дружелюбный. Мой.
За эти годы я стала настоящей фотохудожницей. Мои работы были известны по всему Эфемиросу. Лунные лисы, мудрые тролли, изящные эльфы — все обитатели этого волшебного мира не раз становились персонажами моих снимков. Я рассказывала истории без слов и передавала чувства — так говорили о моих фотографиях.
Я часто навещала остров Звездного Сияния. Мой купол превратился в полноценную фотостудию — пространство, где я могла творить и экспериментировать. Здесь я обожала запечатлевать желающих или же продумывать идеи следующих фотопроектов. В купол ко мне любили забегать Лирана и Аэльдри — не только пофотографироваться, но и просто поболтать.
Правда, в последние годы я немного сменила фокус своих фотопортретов: главными героями стали наши с Миарфеном дети: восьмилетний Элиан и пятилетняя Арри. Они унаследовали уникальные черты обоих родителей, сочетая в себе силу дракона и мягкость человеческой натуры. Но все же были такими разными: уверенный в себе маленький мужчина Элиан и боевая задира Арри.
Элиан был мечтателем, полным грандиозных планов, направленных на улучшение нашего мира. Его любопытство и жажда приключений не знали границ. Каждым вечером он усаживался рядом с отцом, зачарованно слушая рассказы о великих драконах, их подвигах и невероятных битвах против зла. Особенно ему нравились легенды о том, как настоящая любовь способна победить даже непроглядную тьму.
Арри же переняла страсть к искусству. Она проводила дни, рисуя яркие и причудливые картины, в которых оживали самые фантастические существа, рожденные исключительно ее фантазией. Я регулярно находила ее сидящей на траве, окруженной листами бумаги, красками и карандашами. Арри хотела стать такой же прекрасной художницей, как ее прадедушка.
А еще я все-таки открыла кондитерскую лавку с локальной изюминкой. Мои десерты — обжигающие вафли с огненной начинкой, торт «Вулканическое извержение», горячее мороженое, крем-брюле «Горящее море» — быстро завоевали сердца гурманов по всему Эфемиросу благодаря оригинальности и смелым сочетаниям вкусов.
Миарфен оставался могущественным правителем, но теперь его власть была не только в силе и огне, но и в любви, которую он делил с семьей. Он был не просто драконом, защищающим земли Эфемироса, но и заботливым отцом, старающимся находить время для своих детей, несмотря на многочисленные обязанности и тревоги, связанные с управлением.
Портрет моей бабушки, созданный искусной рукой деда Миарфена, занял почетное место в гостиной. Я часто останавливалась перед ним, вспоминая все те бесценные моменты, что я провела с бабулей. Бабушкины родные глаза смотрели на меня с полотна, словно поддерживая и ободряя в любой ситуации. Думаю, она гордилась бы мной и тем, чего я добилась — включая занятия фотографией, от которых она меня отговаривала.
А сделанные мною снимки Миарфена висели в нашей спальне. Слишком уж это было интимно, по мнению моего мужа. Я не возражала. Эти фотопортреты не были полны былой тоски — скорее, страсти. Мне это было по душе.