Рукопожатие оказалось таким, как я и ждал, никаким. Вообще, если снять с князя очень дорогой чёрный костюм и одеть во что-нибудь обычное, я никогда не признал бы в нём аристократа. Продавец машин или даже, скорее, слабомагической гомеопатии. Вот что больше подходило его облику.
— Я тоже очень рад с вами познакомиться, Матвей Григорьевич, — улыбнулся и я, при этом краем глаза замечая, что вроде как основная масса гостей отошла от нас подальше, зато Рысев и ещё несколько человек, беседующих о какой-то ерунде, наоборот, встали поближе.
Причём на пальцах этих господ не было никаких колец. Скорее всего, собеседниками Михаила Ильича были специально приглашённые, чтобы проконтролировать меня, маги контроля. Император явно не хотел, чтобы я залезал в голову его приближенным.
— Что же вы скрывали свою красавицу сестру, Дмитрий Николаевич? — укоризненно покачав пальцем перед моим носом, жизнерадостно произнёс Толстой. — Если бы знал, какой она выросла, я бы к вам каждую неделю в гости ездил. Вы ведь знаете, что у меня есть два сына, восемнадцати и двадцати двух лет? Оба холосты и оба красавцы и умницы. Не чета мне.
— Да она у меня домашняя совсем, — развёл руками я, — но уверен, будет рада познакомиться с вашими сыновьями.
— Обязательно их надо познакомить! Тем более что я действительно собираюсь к вам ездить очень часто. — Толстой, не обращая внимания на то, что мы с ним разговариваем в первый раз в жизни, взял меня под руку и повёл в сторону. — Я поручил своим людям составить список того, что мы можем вам предложить для торговли. А о том, что у вас есть очень много интересного, я и так знаю. Князья должны поддерживать друг друга во славу Нижегородской империи, вы согласны с этим?
— Конечно, согласен, — кивнул я.
— Вот и славно! Только сообща мы сможем противостоять внешнему врагу. — Толстой понизил голос. — Ну, с османами, Дмитрий Николаевич, вы, конечно, дали! Грандиозная победа! Думаю, в ближайший год они к нам не сунутся. Да и пермяки теперь сто раз подумают.
Я, конечно, не лез в его голову, но и поверхностного анализа хватало для того, чтобы предположить две вещи. Он или действительно дурачок, или настолько сильный маг-контроля, что, возможно, превосходит даже меня. Но в последнее просто-таки не верилось.
Причём за всем этим радостным бормотанием я чувствовал его неприязнь ко мне. Но это была какая-то не такая неприязнь, не глубокая и не искренняя. Совсем не та, что я ощущал при разговоре с князем Астаховым. Это, скорее, была привнесённая неприязнь. Как если компания болеет за одну команду, а в эту компанию приходит новичок, и он тоже начинает болеть за эту команду против какой-то другой, только не совсем понимает почему.
Чёрт! С каким удовольствием я бы сейчас приволок его в Савино и вломился в его голову, чтобы точно снять все вопросы. Но никто мне этого сделать не даст, поэтому надо использовать другой метод.
— Слушайте, Матвей Григорьевич, а на ваши караваны случайно в последнее время никто не нападал?
— На караваны? — остановившись, удивлённо посмотрел на меня князь.
— Да вот где-то месяц с небольшим назад мой караван, ехавший из Нижнего Новгорода в Савино, кто-то угнал в дикие земли.
— Какой кошмар! — всплеснул руками Толстой. — Почему я об этом ничего не знаю? Что, прям посреди белого дня на территории Нижегородской империи?
Нет, точно дурачок. Ну невозможно так сыграть удивление — он реально не в курсе того, о чём я говорю.
— Да там в караване на самом деле всего три машины было, да и водители дураки, по самой окраине ехали, — махнул рукой я. — Просто вы начали говорить про торговлю, вот я и вспомнил.
— Вы даже не думайте об этом, Дмитрий Николаевич! — Князь гордо вскинул подбородок. — Мои караваны точно никто не тронет! Более надёжного партнёра, чем я, вы в империи не найдёте!
Толстой, видимо, стал считать, что взял надо мной протекцию, и даже положил руку мне на плечо. Да, не буду скрывать, мне захотелось её скинуть, но даже не потому, что он позволил себе лишнего, просто у меня возникло ощущение, будто на меня запрыгнула огромная бородавчатая жаба.
Я уже открыл было рот, чтобы выдать причину, по которой вынужден удалиться, но вдруг увидел проходящего в десяти метрах от нас толстого, почти лысого мужчину лет пятидесяти — князя Шуйского.
— О, Матвей Григорьевич! — Я посмотрел на Толстого. — А вы не могли бы сделать мне одолжение и познакомить с Владимиром Аркадьевичем? Вон он как раз идёт. Давным-давно мечтаю узнать этого человека поближе.
— С Владимиром Аркадьевичем? — Князь осмотрелся и тоже увидел мою цель. — С удовольствием! Володь!
Даже с такого расстояния я видел, как Шуйский вздрогнул, и вот его эмоциональный фон однозначно указывал на абсолютную ненависть ко мне и глубочайший страх.
— Да, Матвей? — Шуйский сделал вид, что только что нас заметил.
— Володь! Иди к нам! Дмитрий Николаевич очень хочет с тобой познакомиться.
