– Да. Ведь это означает, что ребенок важнее, чем любые мои успехи… Именно так они и думают. Именно это они и используют против меня, возможно, бессознательно, возможно, они никогда не говорят об этом. Но голос в голове нашептывает им:
– Вы хотите детей? – внезапно спросила Энн.
Я открыла рот от удивления. Никто никогда не задавал мне этого вопроса.
– Не знаю, – призналась я. – Откуда мне знать?
Она пожала плечами. Мой психолог пожала плечами!
– Если мне захочется детей, – сказала я, – то это будет сознательное решение. Мне нужен будет ребенок ради него самого. А не потому, что это может сблизить нас с Томом, не потому, что все вокруг рожают, не потому, что моя жизнь не получает достаточного одобрения со стороны людей, чьим мнением я на самом деле не очень-то дорожу. – Я загибала пальцы. – Не потому, что нужно родить про запас, иначе в сорок восемь я об этом пожалею, не потому, что это принесет в мою жизнь смысл, не потому, что детей можно наряжать в красивые наряды, и не потому, что в старости кто-то должен будет подать мне стакан воды.
Я остановилась перевести дух.
– Ну что же, – сказала Энн, продолжая делать пометки. – Кажется, вы придумали сотню убедительных причин, почему это плохая идея.
Я откинулась на спинку дивана из коричневой кожи и скрестила руки.
– Возможно, мне захочется ребенка… скоро… Я не могу обсуждать это с Томом, – признала я. – Мне бы хотелось поднять этот разговор.
– То есть вы с Томом никогда не обсуждали детей?
– Скорее нет, чем да. Он говорил, что хочет однажды завести детей. Но «однажды» – это очень отдаленная перспектива. Четыре года назад, даже три года назад, я не возражала. Но мне кажется немного странным, что он не дает мне поднять этот вопрос сейчас. Разве это запретная тема? – спросила я, хотя это было бессмысленно: Энн никогда не отвечает на такие вопросы. Хотя у нее есть ответ. Энн держит все ответы при себе и делится ими со мной только тогда, когда я сама подхожу к разгадке.
– Вам хотелось бы, чтобы вы со своим партнером могли обсуждать детей? – спросила она.
– Да. Я не хочу сказать, что мечтаю о детях, но было бы неплохо иметь возможность поднять этот вопрос. Думаю, он хочет детей, но… но… – На глаза навернулись слезы, от переживаний перехватило горло. Соленая слеза скатилась по щеке, прощай, моя минеральная основа под макияж. – Я беспокоюсь, что он не хочет детей от меня.
Повисла тишина.
– Если это правда, то я не понимаю, почему он до сих пор со мной, – сказала я.
– А почему вы до сих пор с ним? – спросила Энн.
– Наверное, потому что люблю.
– Наверное?
Я вздохнула.
– Я люблю его, но это так трудно. – Слезы лились ручьем. Энн протянула мне салфетку, я вытерла лицо и скомкала ее. – Мы все время ссоримся. Он отказывается обсуждать наше будущее. Каждый раз, когда я веду себя естественно, он недоволен мной. Я устала от того, что мы постоянно наступаем друг другу на больную мозоль, спорим, один говорит: «я ненавижу ругаться», второй отвечает: «я тоже», но все равно все заканчивается ссорой. Как же он меня бесит… – сорвалось у меня с языка. Крупица правды, которая способна все разрушить.
Энн не упустила эту крупицу. Она бережно подняла ее с антикварного ковра и рассмотрела на осеннем свету.
– Том вас бесит?
Я кивнула. Провела скомканной салфеткой по лицу.
– Это все глупости, – заявила я, зажав салфетку в кулаке. – Я здесь не для этого. Мне нужно стать менее требовательной. Наладить режим питания. Том тут ни при чем.
Энн подняла брови.
– А вы не задумывались, что ваша требовательность как раз может быть вызвана поведением Тома? Что не только вы виноваты в данной ситуации?
Я задумалась.
– Мы с Томом это обсуждали, но он сказал, что это с ним не связано, – ответила я. – Он настаивает, что его вины тут нет, ведь раньше я такой не была.
– Но вы были моложе. Вы не задумывались о совместном будущем.
– Возможно.
Энн достала из коробки свежую салфетку и молча протянула мне. Я вытерла слезы и громко высморкалась.
– Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть обязательств, – заметила она. – Я понимаю, вы гордитесь тем, что вы сильная женщина, но это не значит, что ваш партнер должен игнорировать ваши потребности.
Из горла вырвался всхлип, который я поспешила подавить. Нельзя выпускать эти эмоции. Нельзя. Стоит им выбраться наружу, и я больше не смогу их игнорировать.
Я подумала о всех тех лайках, которые получил мой снимок с Юэном. О том, насколько он был популярнее обычных постов.
– Если я потеряю Тома, – негромко сказала я, – я потеряю не только Тома. Я потеряю все, что он собой олицетворяет.
Вторая салфетка в моих руках пришла в негодность вслед за первой. Я разорвала ее на мелкие клочки, скатала их в комки, и они скатились куда-то под диван.
