LaVivas выпучила лэйбу на подругу. Она её не узнавала. Хотя что тут удивительного? Стринги есть стринги! Верёвки длинные — ум короткий. Но почему молчат Taso и Alla Buone?
Но они не молчали, они наблюдали и в душе радовались, как американец утёр нос этой La Vivas. Они слегка её недолюбливали, уж больно много о себе возомнила и, бывало, посматривала на всех свысока. А тут её так здорово задвинули к самой стенке, да ещё и намочили. Прелесть просто!
***
Юля постелила ему на диване. Филипп смотрел на чудо мебельной мысли и благодарил небеса, что этот шедевр не испанский аэродром, как у него дома или не английский сексодром, как у Серёги, а маленькая, узенькая, коротенькая дыба.
— Юль! — позвал Филипп. — А у тебя есть ещё то, что ты давала мне выпить?
— Рас…. — спросила она и осеклась, — сол?
Остановилась в проёме дверей и замерла, разглядывая Филиппа во все глаза. Провела по нему взглядом с головы до ног и обратно, потеряв дар речи отчасти от восхищения, отчасти от его безграничной наглости. Он стоял посреди гостиной в обмотанном на бёдрах полотенце, с мокрыми волосами, которые ладонями пытался пригладить назад.
— Да, рассол, мне понравилось, — ответил он, чуть растягивая слова. — А тебе нравится?
Он видел замешательство Юлии, но решил ей не помогать.
— Что? Рассол? — чуть слышно спросила девушка и посмотрела прямо ему в глаза, а потом чуть не бегом бросилась в кухню. Открыла холодильник и уставилась в него, пытаясь собраться мыслями.
Нет, она, конечно, видела, что он красивый парень, очень привлекательный. Она даже иногда позволяла себе помечтать, но только немножко, потому что понимала, что он птица не её полёта и что он никогда не посмотрит на неё, как на нечто более интересное, чем, как на напарника. Она ему «свой парень», дружбан. Да и потом он явно флиртовал с Жанкой.
Стало как-то неприятно.
Фух, да что с ней?!
Юля достала банку с огурцами, налила в стакан зелёной лечебной мути и вернулась в гостиную. Но Филипп, кое-как примостившись на диванчике, уже спал. Она осторожно, чтобы не разбудить поставила стакан на столик. Утром, когда проснётся будет ему в самый раз. Взяла свой любимый тонкий плед с пазлами и укрыла гостя. Под утро будет довольно прохладно, тем более, что она всегда спит с открытыми форточками, как бабушка приучила. Воздух должен быть холодным, тогда и голова не будет болеть, и сны будут короткие, яркие и незапоминающиеся. Бабушка…
Юля прошла в свою комнату, вернее, в её комнату. Всё здесь её. Её книги, её очки в футляре, коробочка с лекарствами, платочек…
“Нет, я не буду думать, не буду думать… Нужно спать, уже три часа ночи”.
Она проснулась от грохота, а потом услышала тихое: «Твою мать…»
Вскочила с кровати, щёлкнув ночником и выглянула в гостиную. Филипп сидел на полу около дивана и тёр бедро. Странно перекособоченный диван, издал жалобный звук, когда он попытался встать, уперевшись в него рукой. Другой он придерживал плед.
— Я тут упал.
— Я вижу. Живой?
— Вроде. С меня диван.
Юля кивнула и нахмурилась: “Ещё бы! Конечно, диван, да ещё точно такой же. Другие сюда не влезают, уж сколько они и с ба и со Светкой объездили мебельных салонов, не перечесть”.
Этот диван служил верой и правдой лет десять, если не больше и надо же было так закончить своё существование.
— Может, у тебя матрас есть? — спросил он, сконфуженно глядя на Юлию. Она была такой трогательной в пижаме с Багс Банни.
— Матрас? А, нет, матраса нет. Ладно, пошли. Не на полу же тебя укладывать.
Он виновато вздохнул и поплёлся следом за ней, ликуя в душе.
— Ты около стенки ложись, чтобы не свалиться ещё раз, я с края. Блин, подушку забыли…
Она вышла за подушкой, а Филипп, развалившись на выделенной ему половине, взял подушку Юли и почувствовал себя прекрасно, просто великолепно. Уснуть будет, конечно, проблематично, но не катастрофично. Наверное.
— Это моя подушка, — потребовала Юля, вернувшись, но Филипп покачал головой:
— Хочу знать твои тайны.
— Что? — бросая подушку на кровать, спросила Юля.
— Говорят, хочешь узнать тайны человека — поспи на его подушке.
Юля улеглась, накрывшись одеялом и повернувшись к нему спиной, прервала:
— Нет у меня никаких тайн. Но будут, если ты мне не дашь спать своими разговорами.
Филипп рассмеялся, но потом по-простому сказал:
— Спасибо тебе.
— Не за что. Кому нашим расскажешь — тебе не жить.
Филипп снова рассмеялся. Нет, ему точно сегодня не уснуть. Часть плана выполнена — он рядом ней. Пусть ненадолго, но всё же. Тут нужно осторожно, он это понимал. Повернул голову и смотрел ей в спину. Юля спала, и он в который раз поразился её способности засыпать быстро. Ему бы так…
Её разбудила чья-то сигнализация. Машина орала, не переставая. Она всё же надеялась, что сможет снова заснуть, когда эта чёртова тачка заткнётся. И тут услышала, что кто-то сопит совсем рядом. Тихо и размеренно. Юля чуть повернула голову и уткнулась носом в лицо. В лицо Филиппа. События всего прошлого дня, вечера и ночи промелькнули перед глазами. Опустила глаза и увидела мужскую руку у себя на груди, а потом почувствовала, что и ноги её прижаты коленом.
