Кристина отправляется в путешествие на край земли, чтобы исполнить мечту и пережить смерть мамы. По дороге она встречает двух людей, каждый из которых опустился на дно, но нашел силы выбраться. Это путешествие помогает Кристине посмотреть на людей с другой стороны и понять, почему важно двигаться вперед, даже если вокруг вечный холод и полярная ночь.
Лежу на верхней полке плацкартного вагона. Потолок висит надо мной пыльной бездушной громадиной. Представляю, что сейчас он начнёт опускаться и раздавит меня в лепешку – как в фильмах про расхитителей гробниц. В груди неприятная тяжесть, тело ватное. Кажется, сейчас по моим венам вместо крови бежит кофе. Сегодня он был у меня на завтрак, обед, ужин и перекусы.
На соседней койке громко храпит мужчина, слева играют в карты, где-то в начале вагона кричит ребёнок. Пахнет как в лучших традициях плацкартного вагона: грязными носками, вареными яйцами, копчёной курицей. Ну и туалетом, естественно.
Женщина-контролёр в выглаженной форме проходит мимо нас, и мои соседи снизу – два уже подвыпивших мужика – подрываются за ней в тамбур. Там она из-под полы продаст им водку за тройной тариф, и весь оставшийся путь они будут ещё сильнее шуметь и ароматизировать пространство вокруг себя.
Самое время поглубже запихнуть наушники в уши, погромче включить Massive Attack и вспомнить, за что я все-таки люблю поезда. А главное, визуализировать: совсем скоро я исполню свою мечту. Увижу кита. Как там было? Сосредоточиться, отправить намерение во Вселенную, довериться, поймать нужные вибрации. Представляю, что я это серьезно, и подергиваюсь: все-таки пока я настолько чудик и верить предпочитаю не во вселенную, а в себя.
Поезд Москва – Мурманск набирает скорость.
Выхожу в тамбур подышать воздухом без ноток перегара. Вижу: в углу стоит очень худенькая девушка лет 30-ти. Настолько рыжая, что ее голова светится в темноте как факел. А еще от нее внезапно пахнет ландышами и ощущение, что знаю ее уже лет десять.
Пока я ее рассматриваю, она делает вид, что не замечает моего присутствия. А потом поворачивается на меня и в лоб спрашивает: «Курить будешь?» Голос хриплый, как будто она ревела тут уже часа три. Отвечаю, что не курю. Но разговор продолжаю:
– Не холодно в футболке стоять? Я даже в куртке мерзну.
– Да нет, я люблю холод, привыкшая. До 18 лет в Мурманске жила.
– Ого.
– Я, кстати, Настя.
– Кристина.
– А ты чего в тамбур вышла, раз не куришь?
– Да подышать, на соседних койках алкотрип. Я от их ароматов пассивный алкоголик.
– А чего за компанию не выпьешь?
– Да у меня с алкоголем свои счеты, – отвечаю и поеживаюсь от мысли, что в какой-то параллельной вселенной действительно могла бы вот так бухать в вагоне.
На мое счастье моя новая знакомая предлагает мне переехать к ней на соседнюю полку. Ей повезло больше, чем мне: она едет одна, без соседей. Долго уговаривать меня не приходится, и вот мы уже сидим друг напротив друга. Проводница приносит чай с лимоном в РЖД-шных подстаканниках. Я от них кайфую – и пью горячую жижу с таким наслаждением, словно это не «Гринфилд» в плацкарте, а тегуаньинь на китайской плантации.
«А ты чего в Мурманск едешь?», – спрашивает Настя. Рассказываю, что в Мурманске буду только проездом, а оттуда – сразу в Териберку. Подустала и выдохлась до такой степени, что захотелось заледенеть на севере: почувствовать, что еще живая. И сразу сдаю свою мечту: с детства хочу китов увидеть, но только сейчас все карты сложились. В общем, если по-модному: нужны детокс и перезагрузка, такие, короче, дела.
– А «Левиафана» смотрела? – спрашивает Настя, ухмыляясь.
– Так все, наверное, насмотрятся и едут? Ну, я тоже не исключение.
– Значит, левиафанить едешь. Так обычно говорят про туристов, которые кинчик посмотрели и поплыли в Териберку стаями как селедки. Сейчас там туристов каждый день больше, чем местных. Китайцев вон тьма пруди, даже в полярную ночь приезжают, ничем их не испугаешь! Еще у них красивая легенда есть: верят, что если зачать ребенка под северным сиянием, то он точно будет счастливым.
– А будет?
– Я верю, что ребенок будет счастливым, если у него хорошие родители, – отвечает Настя и сразу как-то сжимается в комочек, отворачивается в стену и молчит.
– А местным туристы не нравятся? – спрашиваю, чтобы продолжить разгвор.
– Местные в основном добрые и открытые люди. Им все нравятся. Но жизнь в Териберке очень непростая, да и туристы бывают разные – слышала уже всякие истории.
– А ты сама где живешь? В Мурманске?
– Родилась там. Жила до 18 лет. Потом в Москву уехала. А теперь вот возвращаюсь – и уже навсегда, надеюсь.
– Не скучно после Москвы в Мурманск? У вас же там отток молодого населения, все дела.
– Ага. Вот и я «оттекла» в свое время. У меня американская мечта была, только московская: заработать денег, купить квартиру, встретить принца, все дела.
– Не получилось?
– Да как будто бы и получилось. Сначала. Но потом я практически умерла морально. Очнулась месяц назад в реанимации, было дело. И сразу подумала, что очень хочу домой вернуться. Американско-московская мечта, в общем, чуть меня не прикончила, хоть и начиналось все неплохо.
– Как с Клайдом Гриффитсом прям.
– Это кто?
– Ну, в «Американской трагедии». Хорошее начало, а в конце – смертная казнь.
– Да уж, не повезло парню. Но мне, надеюсь, повезёт больше.
– Нам ещё 7 часов ехать. Рассказывай.
