Жил-был один старик. Мудрецом средь людей считался. Много всяких тайн да диковин знал. Травы волшебные да лечебные ведал. Жил себе на краю деревни, почитай, в самом лесу. Изба его была, аккурат, у лесного ручья, у заводи. Большая изба, из столетних сосен ставлена. От людей сторонился. А люди-то к нему хаживали. То заболеет кто, то горести какие понесет - все к нему. Ну, а он помогал, не чванился. Отказ только тому, кто по баловству иль по любопытству праздному. Таким еще и созорничает. Как-то вот так девки к нему пошли про суженных поспрашать. Подошли, здороваются, а он сидит на пне, не отвечает. Вдруг, ручей разлился, и вода-то все выше и выше. Уж до коленок девкам-то дошла. Те завизжали, подолы к верху задрали и стоят. Тут, раз, и все пропало. Нет никакой воды. А девки так и стоят с подолами-то посреди дороги. Смеху-то было. Вот, значит, и морок наводить умел. Пол-избы у него, считай, одних книжек было, а что в другой половине, незнамо - не пускал никого. Дети у него были где-то в городе, да за тыщу верст. Может и в самой Москве. Сказывали, большими людьми были. Да дед ничего не рассказывал. А вот господа разные к нему частенько приезжали. Некоторые и жили в избе-то, бывало и по долгу. В ручье все купались.
И был еще у старика племянник. Вот его-то знали. И как есть, первый обалдуй на тридцать верст кругом считался. Вроде и живет в уездном городке, грамоте обучен. А не ладится у него ни служба, ни дружба. То то не так, то это не эдак. Вроде уж и совет какой дельный получит, да так сделает, что хоть плюйся, хоть смейся. А и сам он от этого мучался. Сознавал, значит. И семьи у него не было, только кот жил, здоровый, рыжий да ленивый. И надумал племянник к дяде своему приехать с поклоном. Надумал да и приехал, в ноги бухнулся. Помоги, мол, стольких чужих людей пользуешь, а тут сродственник. Не могу так, говорит, перед людьми стыдно, хоть в омут с головой, дай хоть осьмину от твоего ума, и то счастье будет!
Думал, дед, думал, книги древние читал, листал. В монастырь съездил, помолился, со старцами посоветовался. Вернулся и говорит:
- Ума тебе, помимо того, что Бог дал, не прибавить. Только и тот, который есть, толком-то не потребляешь. Не в уме твоем дело.
И опять засел дед думать, книги читать. Считай, дней сорок думал и придумал. Есть, говорит, средство древнее, забытое. Много потрудиться для него надобно, и помощников у тебя быть не должно. Коли духом тверд будешь, так потребишь его. Ума не прибавит, но вот ответы на все вопросы знать будешь. Вся мудрость людская, что по писанному имеется, вся, как есть, в любой миг твоя будет.
Обрадовался племянник. Хоть сейчас готов в путь отправиться.
Стал ему дед объяснять, какую траву и где он найти должен. Оставил он кота деду и за травой пошел. Долго он за ней ходил, раза три не то приносил. Наконец, нашел и что надо принес.
Тогда послал его дед за камнями прозрачными в горы. Искал их, искал племянник, насилу нашел. Принес и камни.
Говорит тогда ему старик:
- Теперь должен ты построить в дальнем урочище заимку, да ушат дубовый сделать, чтоб человек уселся, остальное после скажу.
Нелегко тут пришлось племяннику. К ремеслу никакому не привычен. Ну, да охота пуще неволи. Нанялся в ученики к бондарю, да к мужикам подрядился срубы ставить. Немало времени утекло, пока обучился. Немало его мужики учили, когда словом, когда и палкой. А дед его поторапливает, скоро, говорит, срок нужный подойдет. Наконец, собрался племянник на дальнее урочище. Взял инструменты, какие надобно, припасы. И пошел. А чтоб по-повадней было, кота с собой взял. К сроку управился. Поставил заимку, бочку сделал и к деду вернулся. Отправился старик с ним в урочище, оглядел все и говорит:
-Теперь из камня прозрачного на крыше окна сделай, а потом вырой колодец здесь, пока вода ключом не пойдет.
Сделал все племянник.
- А теперь, говорит дед,- самое сложное. Завтра, как солнце выглянет, запаришь траву, что принес и жди когда лучи через окна в крыше по воде пройдут, как пройдут, закрой крышкой бочку и жди, когда стемнеет. Как стемнело, крышку у бочки сними и жди, когда луна взойдет, да в дом не заходи. Как встанет луна над крышей, так в заимку заходи и в ушат прыгай, да не бойся ничего и не оглядывайся. Должен ты один быть, поэтому я сейчас тебя покину. А остальное, как Бог даст.
Ушел дед, остался племянник один. Сделал все, как старик указал. Вот стемнело и жутко ему сделалось. А луна взошла, и того страшнее. Слышно было, как вода в ушате забурлила, как закипела. Да всполохи, как от огня, через щели бросаются. Тут заглянуть-то страшно, не то, что войти. Вот луна над крышей встала, пора идти, а племянник и шелохнуться боится. Да делать нечего. Взял кота на руки, чтоб не так страшно было, думает, кот же не человек, за компанию не считается. Взял и в заимку пробирается. Глаза от страха зажмурил, на ощупь дверь открыл.
