Разбросала Маша игрушки, расшвыряла свою одежду, цветные карандаши по полу раскатала. Шагу ступить некуда — такой кавардак устроила.
— Убирай! — сказала мама. — Пока все не уберешь, из комнаты не выйдешь! Строго так сказала и дверь закрыла.
— Не хочу, не умею! — заплакала Маша. Уселась в уголке на коврик, обняла коленки. — Пускай мама сама убирает.
Только она так подумала, как вдруг, прилетела большая Ворона и села на подоконник. Покрутила черной головой, крылья поудобней сложила и говорит:
— Девочка, девочка, что ты плачешь?
— Мне обидно. Меня мама наказала. Я убираться в комнате не хочу. А еще мама говорит: «Пока все не уберешь — из комнаты не выйдешь. У тебя не комната, а воронье гнездо».
— Ты воронье гнездо-то хоть раз видела? Да у тебя красота — чистота! Хочешь посмотреть, как я живу?
— Хочу! — обрадовалась Маша. — Как интересно!
Ворона растопырила крылья и подставила спину.
— А как же мама? Она же не разрешит!
— А она не узнает. Я во-о-он на той сосне живу — отсюда видно. Мы слетаем туда и обратно! Вжик- вжик!
Маша села на Ворону и они полетели вверх, прямо на сосну, на самую верхушку. Ох, как тут темно от густых колючих веток! Пахнет хвоей и смолой.
Гнездо было криво — косо прилеплено к стволу. То ли вход, то ли темная яма…Машу толкнула в спину когтистая воронья лапа, и она, споткнувшись, упала в кучу тряпья и щепок.
Из гнезда высунулась большая клювастая голова другой такой же, только старой, седой птицы.
— Принесла? — раздался хриплый голос.
— А то! — захохотала Ворона.
— Принесла! Принесла! — запрыгали и заорали от радости воронята.
Какие же они все черные и взъерошенные удивилась Маша.
— Начнешь с уборки! — сказала Ворона-мать, — Вот тебе тряпка и веник. Чтоб было чисто!
— Я не умею! Не хочу! Не буду! — отвернулась Маша, — отпустите меня домой к маме!
Но воронята окружили ее и заплясали в веселом хороводе:
— Не отпустим! Не отпустим!
А Ворна-мамаша посмотрела на девочку круглыми злыми глазами и тукнула ее клювом в макушку.
— Берись за дело! А то видишь, какой у меня клюв? То-то!
Маша выглянула из гнезда. Высоко-то как! Не слезть. Её дом внизу, был не больше коробки от торта. И мама маленькая-маленькая, просто куколка, в своём окошечке.
— Мама-а-а-а-а! — изо всех сил крикнула Маша, — я зде-е-е-сь! Но сосна качалась, шумела ветками, и мама ничего не услышала.
А воронята орали, кружась вокруг нее:
— Новая няня! Новая няня!
— Да, ты теперь наша новая няня, — сказала Ворона-мамаша, — будешь нянчить моих малышей. Завтрак, обед и ужин — бесплатно. Доедай за моими детками сколько захочешь. И спи тоже вместе с ними, вот здесь, — она подтолкнула Машу к кривому дивану. Продавленный матрац заскрипел и заныл под ней.
Воронята так и запрыгали в каких-то стоптанных тапках прямо по подушкам.
— Ура! Ура! Мы будем вместе спать!
— Тише, тише, — радостно обнимала их мамаша, — новая няня будет вам рассказывать сказки по ночам. Старайся! — строго сказала она Маше, — чтобы мне не приходилось тукать тебя клювом.
Деваться некуда. Маша взяла веник и принялась сгребать мусор в кучу.
— Как не стыдно вам все бросать, поросята этакие! — говорила она птенцам. А те покатывались со смеху:
— А мы хотим — и будем! А мы хотим — и будем! Ха-ха!
Как бы отсюда выбраться, думала Маша, разглядывая гнездо. Из всех щелей свешивалась сухая трава, торчал мох. В углу деловито плел паутину Паучок. Он быстро работал лапками. И ловко же у него получалось — такое кружево сплел!
— Добрый вечер! Как красиво… — вежливо начала разговор Маша. — А я вот не умею ничего делать, — пожаловалась она. — Вот Мама может все, за что ни возьмется.
— А ты не тяни время: берись и делай. Раз не получится, другой не выйдет, а там — глядишь и научишься. Я вот тоже сначала не умел. У меня ниточки все рвались, да путались. А я терпеливо все распускал и начинал снова. И теперь мои кружева развешены по всему лесу в каждой норе и в каждом гнезде. Вот и ты делай свое дело потихоньку, а я тебе постараюсь помочь.
Паучок вылез из вороньего гнезда, и на длинной паутинке стал спускаться вниз. Ветер подхватил его, и Маша увидела, как он, качаясь из стороны в сторону, исчез в гуще сплетенных веток.
Солнышко осветило лес. На паутинных сетках вспыхнули бусинки росы.
— Ах! Как хорошо, какое чудо! Маша высунулась из гнезда по пояс. Но Ворона — мамаша больно тукнула ее в макушку.
— Вот тебе! Сказано: седеть тихо! И не думай удрать, — не получится. Иди, мой посуду.
Кухня у ворон была маленькая, темная и закопченная. Сразу видно, что покушать они любили. Большие сковороды и жирные котлы надо было отмыть, отскрести и расставить на полках.
— Ну и неряхи! — возмущалась Маша, засучивая рукава. Она старалась все делать, как мама и у нее потихоньку, полегоньку начало получаться. Банки с маринованными огурцами, помидорами и вареньем она чисто-чисто протёрла тряпочкой. На полки постелила белые салфетки. Заблестел медный чайник, засверкали чашки и тарелки.
