НОВИНКА. ВПЕРВЫЕ НА РУССКОМ. Идеально для любителей романов Фредрика Бакмана, Элизабет Берг и Мэтта Хейга. Тонкое, глубокое и трогательное размышление о дружбе.Эта остроумная история повествует о сорокалетней Аманде Эттавей, любительнице покопаться в университетском саду. Однажды Аманда задумалась: лучший друг – это… Чтобы ответить на этот вопрос, Мэй отправляется в путешествие по домам подруг. До чего же интересно узнать, как сложились их жизни и какие цветы растут возле их домов.Такого рассуждения о дружбе вы точно еще не видели. Не зря «Как Мэй ходила в гости» входит в списки лучших книг года по версии Wall Street Journal, Chicago Tribune и Good Morning America.«Тонкое, глубокое и трогательное размышление о дружбе, семье и жизни на земле». – Эмили Сент-Джон Мандел, автор романа «Станция Одиннадцать»Аманде Эттавей сорок, и ей проще общаться с растениями, чем с людьми. За долгие годы она окончательно замкнулась в себе, предпочитая наслаждаться красотой родного языка и работой в университетском саду. Неожиданно Мэй награждают отпуском, и она хочет восстановить отношения с когда-то близкими подругами. Понимая, что собраться всем вместе сложно, Мэй решает навестить каждую из них по отдельности.Истинный знаток классической литературы, Мэй рассматривает свое путешествие как женскую Одиссею. Каким бы стал мир, если бы Пенелопа, вместо того, чтобы ждать Одиссея, сама отправилась в путешествие?Постепенно Мэй понимает, что мороженое в компании друга может перевернуть сознание, подарочная открытка – разбудить давно забытые чувства, а настоящий друг – тот, кто знает историю твоей жизни.«Совершенно новый взгляд на дружбу. В описании красоты и одиночества Джессике Фрэнсис Кейн нет равных». – Эмма Страуб, автор романа «Здесь все взрослые»«Искрит остроумием». – The New York Times«Это роман о том, что ограниченная жизнь, связанная корнями, может расцвести». – Мадлен Миллер, автор романа «Цирцея»
Итак, я навещала по очереди своих друзей, пытаясь открыть неуверенными движениями пальцев их драгоценные, запертые на ключ вместилища. Я переезжала от одного к другому, привозя с собою на их суд свою скорбь – нет, даже не скорбь, пожалуй, а непостижимую природу нашего существования. Кто-то ходит к священнику, другой обращается к поэзии, а я – к своим друзьям…
Jessica Francis Kane
Rules for Visiting
Copyright © 2019 by Jessica Francis Kane
All rights reserved
Вот вам дилемма: вы стоите на движущейся дорожке в аэропорту, а мимо в другую сторону проплывает женщина с матерчатой сумкой из книжного магазина, и вы вдруг видите на ней часть фразы, ставшей предметом ваших многомесячных размышлений. Так сколько времени уйдет на то, чтобы додумать эту фразу до конца? У вас нет полетных миль, зато имеется в запасе много дней оплачиваемого отпуска, и вот вы катите за собой чемодан по имени Грендель.
Лучший друг – это…
Сумка была синяя, а шрифт – белым. Я предположила, что фраза заканчивается на другой стороне сумки, прижатой к пышным бедрам хозяйки, и мне было важно ее прочитать. Я летела к своей подруге Линди, с которой мы не виделись несколько лет. И уж коль у меня есть близкий друг, но я в этом не уверена, – значит, надо повидаться.
Я могла бы сказать сейчас, как развернулась и побежала по движущейся дорожке в обратную сторону, чтобы сравняться с той женщиной и дочитать фразу, но это сильно смахивало бы на кино. То есть я хочу сказать, что в кино подобные ситуации развиваются, а в жизни – нет.
Дорожка заканчивалась, я оглянулась, чуть не упав и не сбив с ног мамашу с ребенком в прогулочной коляске. Я извинилась, она покрыла меня (надеюсь, ребенок ее был глухим) матом, и я откатила чемодан в сторону от людского потока.
Пахло кофе, духами и немного хлоркой. Атмосфера аэропорта была почти летней, что контрастировало с серым декабрьским небом, заглядывающим сквозь стеклянный потолок. Хозяйка матерчатой сумки была крепко сбитой, в легинсах и свитере с рождественским орнаментом, и она быстро удалялась прочь. В одной руке у нее был сотовый, по которому она разговаривала, в другой – кофе, и ее немного заносило в сторону, потому что сумка все время соскальзывала с плеча. Мне почти сорок, я в хорошей форме благодаря профессии садовника, и мне бы ничего не стоило догнать ее.
Но мне было бы трудно объяснить той женщине, почему мне так важно прочитать продолжение фразы. А что, если это какая-нибудь рекламная чушь? Вроде «Лучший друг – это… тот, кто подарит тебе секатор фирмы
Или «Лучший друг – это… тот, кто сделал себе прививку от гриппа».
Пока я раздумывала над другими, еще более дурацкими вариантами, передо мною возникла маленькая девочка с высокими хвостиками в красных бантах.
– Простите, пожалуйста, – сказала она очень серьезно. Большинство взрослых детям улыбается, что вовсе необязательно. Дети ценят серьезное к себе отношение.
– Слушаю тебя, – сказала я.
– Простите, пожалуйста, – повторила она.
– Ну, говори, – подбодрила я.
Но она обернулась на женщину, стоящую в очереди в комнату матери и ребенка. Женщина пыталась утихомирить младенца, брыкающегося в надетой спереди кенгурушке: она нахмурилась и махнула рукой, словно настаивая на чем-то.
Девочка снова повернулась ко мне:
– Пожалуйста, я хочу пить.
