Избирательная кампания была необычайно трудной. Обстановка в стране резко ухудшилась, однако благодаря своему популизму радикальные «демократы» с повадками анархистов еще сохраняли влияние. В конце июля для помощи моим конкурентам в Северную Осетию из Москвы прибыла команда политической поддержки, состоявшая из дюжины делающих деньги молодых политтехнологов. Им предстояло «поработать» среди населения, чтобы не допустить в российский парламент человека из советского прошлого. Как будто было другое. Двусмысленность положения заключалась в том, что прибывший «политический десант» не был знаком со мной лично, а я не знал никого из его участников.
Но все попытки моих противников оказались бесплодными. Их «усердие» во многом было нейтрализовано гостеприимством жителей округа. Куда бы они ни пришли, их радушно встречали и внимательно выслушивали, а затем провожали несолоно хлебавши. Эти люди хотели активно влиять на избирательную кампанию. Но фактически они оказались простыми статистами.
Ситуацию запутывало большое количество кандидатов. Со мной состязались двенадцать человек: генерал, министр, воин-интернационалист, прокурор… Накал страстей все время нарастал.
Тем временем в начале сентября меня как человека, который много лет был связан с движением афро-азиатской солидарности, пригласили в Джакарту, столицу Индонезийской Республики. Там открывался уникальный форум, на который должны были съехаться главы государств и правительств неприсоединившихся стран, представлявших три четверти населения планеты. Я был бы среди них единственным представителем России.
Все складывалось как в известной сказке: в Джакарту поедешь – депутатом не станешь, пойдешь в депутаты – в Джакарту не попадешь. Разумеется, я решил, что в Индонезии обойдутся без меня. Важнее сразиться с двенадцатью соперниками.
В ходе избирательной кампании бывало всякое. Однако слова, наполненные болью за неудачи в прошлом и надеждой на будущее, неизменно встречали понимание в самых разных аудиториях. В итоге – победа уже в первом туре. Я не просто обошел дюжину конкурентов, но и набрал рекордное количество голосов – 72 процента. Почему мне удалось добиться успеха? Думаю, дело было не только в понимании политической ситуации в республике. Простое знание, я бы сказал, техническое знание ничего не решает в политике. Сто крат важнее, чтобы оно было созвучно желаниям и надеждам людей.
Здесь надо сделать отступление. Национальное и государственное неразрывно переплетаются в душе любого политика. Национальные особенности, что бы ни изрекала на сей счет «чистая наука», играют далеко не последнюю роль в поведении государственных деятелей. Иногда это ведет к острым духовным коллизиям и переживаниям. Знаю об этом по собственному опыту.
Кто бы ни оказался на высоком государственном посту в нашей стране, у такого человека, во-первых, появляются возможности, которых нет у каждого, а во-вторых, к нему сразу начинают относиться с повышенным вниманием. Если же он представляет небольшой по численности, так сказать, «немногомиллионный» народ, то интерес, как правило, еще сильнее.
В Советском Союзе, а затем и в России сложилась стойкая традиция: выходец из Рязани, Саратова или какой-то другой, не менее достойной исторической русской земли, поднимаясь на высокий государственный пост, как бы автоматически становится чисто государственным человеком. Тем, что он «рязанец» или «саратовец», мало кто интересуется. Об этом вспоминают разве что к юбилею или на собрании землячества. Иное дело – выходец из национальной республики. О его происхождении помнят всегда. Поэтому соответствовать высокому стандарту государственного деятеля надо обязательно, но в то же время нельзя отрываться от своих корней.
Не думаю, что жители Северной Осетии осуждали меня за невнимание, за то, что, находясь на высоких должностях, я нечасто бывал на родине. Душа всегда болела, когда приходили тревожные известия с родной земли. В конце концов, я принадлежу к одному из народов Кавказа, горжусь тем, что являюсь осетином. Не мог прийти в себя, когда произошли трагические события в Южной Осетии. Многие были вынуждены покинуть родные места, уйти через Кавказский хребет в Северную Осетию, на Юг России и еще дальше. Чувство долга подсказывало: надо помочь этим людям. Старался делать все, что было в моих силах. После моих переговоров сотни студентов – выходцев из Южной Осетии и внутренних районов Грузии были приняты в университеты в центре России – в Липецкой, Белгородской, Воронежской областях. Следил за тем, чтобы своевременно оказывалась материальная помощь, чтобы народ испытывал меньше страданий.
Вспоминаю характерный случай. В последние годы существования СССР министром внутренних дел был Борис Карлович Пуго – выходец из Латвии. Человек интересной биографии, трагической судьбы. До прихода в МВД он был первым секретарем ЦК Компартии Латвии.
