Аналогичные ситуации не раз возникали и в Верховном Совете, и на Съезде народных депутатов, и ни один «реформатор», даже самый талантливый и красноречивый, никогда не мог внятно объяснить, что же такое «реформы». Эти неуловимые «реформы» почему-то существовали исключительно во множественном числе, без индивидуальных признаков и имен, без каких-либо «удостоверений личности». В силу этого называть Верховный Совет России «антиреформаторским» было бы некорректно.
Меня особенно интересовали вопросы сближения республик и народов фактически дезинтегрированного СССР. Сигналы в пользу интеграции из бывших союзных республик уже начали поступать в Москву. Они шли из Казахстана, Украины, Белоруссии, Армении, Азербайджана, других республик. Там активизировались общественные силы, выступающие за воссоздание экономических и культурных связей. Многим потребовалось совсем немного времени, чтобы понять драматические последствия распада страны.
Где же было обсуждать все эти проблемы, как не в Верховном Совете России? Трибуны партии больше не существовало. Не было и трибуны профсоюзов, общественных, молодежных организаций. Одна трибуна осталась на всю Россию – трибуна Верховного Совета и Съезда народных депутатов. К сожалению, в противостоянии между Президентом и Верховным Советом были оставлены без должного внимания проблемы, связанные с взаимодействием бывших союзных республик.
Непримиримые противники КПСС, «демократы» как организованная политическая сила ненадолго пережили тех, кого стремились уничтожить. Они не создали ни устойчивой политической организации, ни продуманной идейной платформы, которые позволили бы им стабильно развиваться в качестве мощной политической партии.
Осуществляя курс на разрушение КПСС, «демократы» подорвали основы той политической системы, которая давала жизненную энергию им самим. Едва ли это было результатом злого умысла. Скорее, сказались неопытность и почти неизбежная безответственность дилетантов в политике. Овладеть наукой государственного и общественного строительства «демократы» не успели. И вероятно, не раз об этом пожалели.
Вряд ли можно считать случайностью, что многие видные представители «демократического фланга», герои митингов и парламентских баталий конца 1980-х – начала 1990-х годов, за прошедшие годы почти диаметрально изменили точку зрения на политическое развитие СССР. Едва ли не хрестоматийный пример – идейная эволюция Гавриила Попова, сопредседателя Межрегиональной депутатской группы, образованной на I Съезде народных депутатов СССР.
В конце 1980-х годов Попов, профессор экономического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, был известен как оригинальный экономист-теоретик, сторонник рыночной модели экономики. Наибольшую популярность снискал, будучи народным депутатом СССР, как критик КПСС и так называемой «командно-административной системы» (этот термин, ставший в то время популярным, впервые употребил в одной из своих статей именно Попов). Интеллектуальный авторитет Попова среди значительной части интеллигенции, людей, интересовавшихся политикой, был весьма высок, так что его вполне можно назвать одним из «отцов» новорожденного демократического движения конца 1980-х – начала 1990-х годов.
Уже на I Съезде народных депутатов СССР Межрегиональная депутатская группа, где Гавриил Попов, наряду с Борисом Ельциным, Андреем Сахаровым, Юрием Афанасьевым и другими, играл одну из ведущих ролей, выдвинула лозунг отстранения КПСС от власти, фактически потребовала ее самоликвидации. Позднее об этом демарше бывший радикальный «демократ» Попов написал: «Это было ошибкой… В тех условиях лучшим выходом было бы демократизировать, преобразовать саму партию, очистить ее от балласта. Другого аппарата, кроме партийного, для руководства страной у нас не было». Еще одной ошибкой Попов считает провалившуюся попытку «демократов» сменить КПСС на месте правящей партии, когда они решили, будто в одиночку справятся с задачей управления страной, вступившей на путь сложнейшей трансформации. Профессор-экономист, который вскоре после победы «демократической революции» занял пост мэра Москвы, вынужден был признать: «Если бы мы этого не сделали, а ограничились поддержкой реформаторов в партии – Горбачева, Ельцина и других, – жестким давлением на них, контролем, мы сохранили бы уважение народа и до сих пор были бы нормальной, защищающей интересы народа оппозицией. И львиной доли безобразий в ходе реформ не произошло бы». Как говорится, какие-либо комментарии здесь излишни.
Очевидно, что позиция Попова спустя десятилетие радикально изменилась. Одно дело – разрушить, убрать с исторической сцены, совсем другое – реформировать. Свидетельства людей с такой политической биографией помогают объяснить и мою точку зрения.
