Однако действовать новому руководителю предстояло в СССР, с его спецификой – политической, экономической, социальной, национальной, культурной. Неудивительно, что в поисках точки опоры Генеральный секретарь ЦК КПСС на какое-то время всерьез увлекся изучением поздних работ В.И. Ленина. Как Горбачев сам впоследствии рассказывал, ему не раз приходилось далеко за полночь засиживаться за очередным томиком Ленина, делая выписки и подчеркивая особо важные места.
Важнейшей характеристикой ленинского политического стиля считалась внутрипартийная демократия. Политическое обновление КПСС, придание ей второго дыхания должны были начаться с восстановления ленинских норм партийной жизни, которые, по общей оценке, были грубо попраны после его смерти. Противопоставление ленинского периода послеленинскому красной нитью проходило сквозь основные выступления членов Политбюро того периода. Их общая логика была такова: раскрепощение инициативы общества прямо зависит от демократизации КПСС, реформы политической системы страны. Это раскрепощение, в свою очередь, поможет преодолеть застой, максимально полно раскроет потенциал социализма. Но прежде чем браться за дело, партии и государству надо избавиться от тяжелейших деформаций прошлых периодов. На это и должны были быть направлены основные силы.
Хотя идея демократизации партии, государства и общества вызревала в относительно узком кругу высшего партийного руководства, последующие инициативы и первые попытки их реализации вызвали огромный интерес и поддержку в стране. Период так называемой «горбимании» пережил не только Запад, но также и Советский Союз. Харизма Горбачева распространилась даже на сферу культуры. В предшествовавшие 20–25 лет невозможно было представить, что романы или театральные постановки на политические темы, отражающие точку зрения высшего партийного руководства, могут пользоваться столь впечатляющим успехом. Бестселлером стал долго пролежавший в столе писателя роман Анатолия Рыбакова «Дети Арбата». Тираж журнала «Огонек», еженедельно публиковавшего главы из романа, вырос на сотни тысяч экземпляров. Театральным открытием стала постановка пьесы драматурга Михаила Шатрова «Так победим!» – о ленинской политике после Октябрьской революции. Никогда за последние десятилетия идеи, возникшие в среде высшего партийного руководства, не трансформировались с таким успехом в литературные и театральные работы. И все это, вероятно, воспринималось как верный признак движения в правильном направлении.
Идейный переворот в сознании людей был настолько силен, что уже через три года после начала перестройки демократизация буквально стучалась во все двери. Стучалась, но уже с разрушительной силой! Рискованный, опасный выбор был сделан летом 1988 года на XIX Всесоюзной конференции КПСС. Она вошла в историю как политический форум, одобривший, к сожалению, опасные элементы «забегания вперед», которые сыграли впоследствии серьезную роль в расшатывании нашей государственности.
В то время я находился на дипломатической работе в Сирии. Организаторы конференции пригласили в Москву около двадцати пяти ведущих послов СССР в разных странах. Мне не довелось непосредственно участвовать в подготовке конференции, поскольку я не был ее делегатом. Поэтому мог наблюдать за происходящим только со стороны, не вторгаясь непосредственно в события. В Дамаск я вернулся с крайне противоречивыми впечатлениями. Поражала поспешность и амбициозность, с которой участники дискуссии подошли к рассмотрению базовых проблем политической, экономической, духовной, культурной жизни. Конференция в рекордно сжатые сроки рассмотрела вопросы огромной стратегической важности: о демократизации партии, о разграничении функций КПСС и государства, о новой роли Советов, средств массовой информации, о демократической системе выборов в органы власти. От обилия необычных, поистине революционных задач, поставленных в резолюциях конференции, могла пойти кругом любая голова. Но закрадывались сомнения: удастся ли реализовать намеченное? И не приведет ли все это к стихийным, неуправляемым явлениям?
Сегодня, много лет спустя, очевидно, что сомнения были обоснованными. Решения конференции, особенно касающиеся демократизации партии и политической системы, правовой реформы, были настолько завышенными, что осуществить их сразу, одним порывом было невозможно и даже опасно. Это оказалось бы непосильной задачей даже в том случае, если бы в последующие годы в руководстве КПСС и в самой партии сохранялось единство. Серьезнейшая ошибка, совершенная на конференции, заключалась в том, что все предложения были «вброшены» одновременно. Их следовало предлагать постепенно, по этапам, не теряя рычагов управления. В этом случае и обществу, и самой партии было бы легче осуществлять необходимые изменения и адаптироваться к ним.
