Между тем политическая ситуация в СССР в целом развивалась по собственному, трудно предсказуемому, стихийному сценарию. Переплетение сугубо внутренних, по-своему неповторимых причин и следствий было настолько плотным, что внешние политические рецепты, даже казавшиеся разумными, было крайне трудно применить во все более усложнявшейся обстановке. Войдя в режим поиска путей обновления и совершенствования СССР, страна попала в такой вихрь событий, что ведущие политики страны едва ли могли предвидеть ту драматическую роль, которую им предстояло сыграть в самом ближайшем будущем.
Было очевидно, что после того, как в 1989 году была отменена 6-я статья Конституции СССР, фиксировавшая руководящую роль КПСС в советском обществе, партия уже не могла рассчитывать на автоматическое продление своего влияния. Чтобы не оказаться в хвосте политических процессов, надо было искать новые силы и резервы. Именно эта потребность не в последнюю очередь вызвала появление в СССР поста президента. 15 марта 1990 года III Съезд народных депутатов избрал Президентом СССР Горбачева. Коренная перестройка государственной системы, осуществлявшаяся во многом без продуманного стратегического плана, объективно требовала появления органов, институтов, структур, которые могли бы стабилизировать политическую ситуацию, придать реформируемому государству необходимые ему управляемость и завершенность.
…После громкого заявления Эдуарда Шеварднадзе 20 декабря 1990 года на IV Съезде народных депутатов о том, что он покидает свой пост, в политических верхах у нас, да и за рубежом обсуждался вопрос: а кто придет на смену?
В Госдепе США считали, что выбор может пасть на кандидатуру А.А. Бессмертных, первого заместителя министра внешних сношений, так тогда переименовали советское министерство иностранных дел, передав ему функции внешнеторгового ведомства. В то же время американские аналитики среди возможных кандидатур называли Евгения Примакова и Александра Дзасохова. В книге Майкла Бешлосса и Строуба Тэлбота «Измена в Кремле» подчеркивалось, что приход академика Евгения Примакова на должность министра вызывал тревогу в Вашингтоне в связи с тем, что он был посредником между Москвой и Багдадом во время кризиса в Персидском заливе, а появление в этой должности Александра Дзасохова, являвшегося членом Политбюро, могло бы привести к попытке восстановления «коммунистических постулатов в советской внешней политике».
О моей кандидатуре говорили с Горбачевым его главный внешнеполитический советник Анатолий Черняев и член президентского совета Вадим Медведев. Я узнал об этом значительно позже, потому что с головой был погружен в завершение работы над новой программой партии. Если бы я участвовал в обсуждении этого вопроса, несомненно назвал бы Евгения Максимовича. Министром же стал А.А. Бессмертных. Зная отношение Бессмертных к Евгению Максимовичу, могу сказать, что он тоже был бы за Примакова…
Апрельский Пленум ЦК КПСС 1991 года оказался самым скандальным за все годы перестройки. С самого начала в его атмосфере царило беспрецедентное напряжение. Разброс взглядов и позиций делегатов был огромен. Бросалось в глаза ослабление доверия между Генеральным секретарем, с одной стороны, и лидерами местных партийных организаций – с другой.
Пленум проходил в очень неблагоприятное для партии время. Отношение к КПСС в обществе за последние месяцы изменилось к худшему. Социологические исследования показывали, что авторитет КПСС, и особенно ее руководства, резко снижается. Верхняя граница доверия населения к партии не превышала 20 процентов, нижняя опускалась до 7 и даже до 3 процентов. Все говорило о системном кризисе.
Центральным вопросом пленума было обсуждение экономической антикризисной программы, подготовленной кабинетом министров Валентина Павлова. Программа содержала разумные для того времени предложения: ускорение приватизации, либерализацию цен, широкомасштабное привлечение иностранного капитала. Однако далеко не все выступавшие были с этим согласны. «О какой либерализации можно говорить, если последнее повышение цен настолько ударило по карману народа, что потребление продуктов питания сократилось от двух до четырех раз?» – вопрошал с трибуны председатель контрольно-ревизионной комиссии Ленинградской областной парторганизации Н. Кораблев.
