Константин Сомов, летом желает поступать в Севастопольский филиал на строительный факультет и это пять лет нормальных тренировок у одного из моих учеников. Поступление в институт гарантирую, а жить будет в общежитие интерната в хороших условиях для жизни и спорта. Думаю, что он сильно вырастит в мастерстве, за оставшиеся полгода. Костя добрый парень и ему не по нраву постоянная гонка за победами, про таких говорят — семьянин, строитель, собиратель… Тем не менее, через пару лет он будет валить всех подряд, невзирая на лица и не спрашивая имя фамилия. У этого здоровяка — позднее развитие и так бывает. Однако я уверен, что он вытерпит вне дома не более пары лет и вернется в Ялту. У парня сильные родственные корни, а строить в Ялте будут всегда, всего и много. Поэтому у него бокс уйдет на второй или третий план.
— Вы много о нас знаете, Учитель.
— Ты даже не представляешь сколько всего, — усмехнулся Маркиз, — но продолжу, с твоего позволения. Валерий Ткаченко, фехтование, сабля. Год в интернате не будет ему лишним, тем более что его ялтинский тренер переходит туда работать. Я уверен, что он своего лучшего ученика и без меня будет стараться забрать в интернат. А вот для его отца, дипломированного гидростроителя, будет серьезное предложение. Сейчас образовалась вакансия на должность начальника участка в специальном строительно-монтажном управлении Севастополя, как раз для работы по его специальности. Отец Вала подходит по всем параметрам, я это уже обсуждал с заинтересованными лицами.
— Я думаю, что начальник управления тоже ваш ученик, — решил пошутить я.
— Ты ошибся — он ученик моего ученика, — серьезно сказал Маркиз и продолжил. — Квартиру равноценную их двушке в Ялте, ему в Балаклаве дают сразу по приезду, но возможен и трехкомнатный кооператив в Севастополе. Я в курсе того, что отцу Вала надоело строить сортиры на причалах и эти его слова дошли до начальства, а оно бывает очень обидчивым. Когда это им нужно.
— Неужели все так серьезно? — поинтересовался я.
— Продолжу, — не обратил внимание на мою ремарку Маркиз. — Семейство Нудельман пока все устраивает, а Бориса Михайловича даже прочат завучем создаваемой специализированной школы с физ-мат уклоном.
— У меня нет слов для восхищения, Михаил Игнатьевич, — искренне сказал я.
— Подожди, я еще не все сказал, Дмитрия берет в ученики заслуженный художник СССР. Резчик по дереву и камню, художник — гравёр. Недавно мы с ним сходили в «Причал», где он увидел работу Димы, которую тот сделал по заказу Сурена Оганесовича. И художник попросил меня, познакомить его с отцом молодого таланта.
Еще бы, мы все принимали участие в изготовлении шахматного столика из моренного дуба, со встроенной шахматной доской инкрустированной однотонными темными и светлыми квадратами полированного агата, в обрамлении серебра. Шахматные фигуры были изготовлены из реликтовых пород можжевельника, причем мотив был морской: Нептун, русалка-царица, северные ладьи, морские коньки, морские офицеры в черном и белом кителях, в таких же цветах матросы-пешки. Димон их делал и переделывал неоднократно, снимая с помощью боров и бормашины буквально по опилочке, с каждой заготовки. По мне, так адская работа, но он ею не тяготился. Сколько раз я просил его бросить эту маяту и отлить фигурки из мельхиора, но всё зря. И в результате получилась вещь. И я догадываюсь кому ее подарит Шеф, вернее не он, а начальник Ялтинского порта.
А теперь поговорим о Николае Медведеве, с кличками Колян, Псих и… Голован. — Продолжал тем временем Маркиз. — Главаре la banda малолетних преступников, если называть вещи своими именами. Ты с ребятами, Коля, прошел по самому краю, усвой это накрепко и поэтому должен покинуть Ялту. Что кстати ты и планировал. Но знай, Одесса это еще тот омут. Остерегайся. А вот бокс для тебя просто отдых и как это ни странно, отдушина. Ты можешь в боксе очень многое, но это не твой вызов. И все же я надеюсь, что ты станешь чемпионом Союза, что будет очень важно для нашей секции, спортинтерната и меня лично. Я буду следить за твоими успехами.
А вот это, уже было моим заданием и игнорировать его я не мог.
— Я всегда…
— Не нужно уверений, Николай. Я много чего знаю и все помню. Иногда вовремя оказанная сто рублевая помощь, дороже миллиона завтра. Умный поймет, так сказать. Давай мы просто покажем, этим снобам москвичам, наш крымский бокс.
Я чувствовал себя, как препарируемый под микроскопом, ну и Маркиз… Кто же ты есть или вернее, кем же ты был? Мне все чаще приходила в голову мысль, а существуют ли на свете, так называемые, простые люди? И я уже не знаю легкого ответа на этот вопрос. Дедуля бы сказал, что я взрослею.
А бокс в Москве, мы показали и очень приличный: две бронзы, серебро, четыре золота. Это был шок для федерации бокса и бенефис Тренера Мануэля Игнасио Агирре. Я слышал, после награждения Костяна за победу в тяже, как заместитель председателя любительской федерации бокса СССР — председатель оргкомитета наших соревнований говорил ему: