Боже, который мне, мальчику из села Рамбугу на берегу Великого Озера, бедному луо, хоть тот и не окончил ни одного класса ни одной школы и даже не был в школу записан, чья мать обстирывала соседей побогаче и думать не думала, что доведется ее сыну спать в дорогом отеле и побывать в других странах; которая и представить не могла, что сын ее будет готовить для президентов, летать на самолете за границу, пожимать руку первым чернокожим лидерам всех африканских стран, а они будут жать его руку в ответ и говорить ему “брат”; хотя ты дал мне все это – машины, хорошую одежду, – а позже в один день все у меня забрал, дабы показать, что нет на свете ничего прочного, кроме Твоей любви, – добрый Боже, Царь царей, мы хвалим Тебя и поклоняемся Тебе.
Из Кисуму, третьего по величине города Кении, по которому бродят продавцы шнурков и своры бездомных собак и где поджидают клиентов водители мототакси
Мы едем к бывшему повару Иди Амина, диктатора Уганды, бросавшего своих противников на съедение крокодилам.
Проезжаем мимо лодок, выкрашенных желтой, зеленой, голубой и черной краской и украшенных изображениями популярных политиков, звезд сериалов и Иисуса Христа. Наконец мы приезжаем в деревню, где земля рыже-красная, точно запекшаяся кровь. Здесь мы сворачиваем, еще немного едем по дороге цвета крови, потом снова сворачиваем, потом еще раз и еще. Птицы поют как ошалевшие, ветки скребут по машине, а мы съезжаем с холма и паркуемся возле высокого дерева, под которым на ящике из-под апельсинов сидит в окружении семейства мужчина с внешностью библейского патриарха. Он высокий и худой, как трава в саванне, у него выступающие скулы, а приблизившись, я замечаю длинные тонкие пальцы с крупными ногтями. Я подхожу к дереву, старик встает и обнимает меня – на мгновение меня охватывает чувство, будто я отыскал родственника, которого не видел много лет.
Мужчина с внешностью патриарха – это Отонде Одера. Его длинные пальцы резали мясо, овощи и дробили рис для двух президентов Уганды, в том числе для Иди Амина, кровавого диктатора, который, по слухам, ел человеческое мясо.
Готовил ли Одера Амину человечину? Как он его готовил? С чем подавал?
И как после такого жить?
Я хочу об этом спросить. Но как это сделать?
Не знаю. Пока не знаю. И у меня нет времени на раздумья, потому что Одера сразу ведет меня в дом, где на стене под однострунной скрипкой висит черно-белая фотография женщины.
Это мать.
С нее все началось, так что если уж беседовать по-божески, то начинать нужно с матери. И с истории, наложившей отпечаток на всю жизнь этого человека.
Мою мать звали Тереса Аназа. Отца – Одера Ойоде. До меня мать родила тринадцать детей, но все они умерли. Оспа, малярия, коклюш. Родители были очень бедны, и им нечем было заплатить доктору.
Никто не предполагал, что я выживу. У матери был уже очень большой живот, когда она отправилась навестить свою сестру. Муж тети, Ньянгома Оберо, был рыбаком, они жили на самом берегу Озера в селе Лиунда. Иногда дядя давал моим родителям рыбу. Мать ходила к ним раз в несколько недель.
От нашего дома до Озера было далеко, но мама не хотела оставаться там на ночь, поэтому, хотя и смеркалось, пустилась в обратный путь. Ей говорили: “Не ходи. На дороге полно гиен”. Всего несколькими днями ранее они сильно покусали одного мужчину.
Но мать заупрямилась. А если она упрямилась, переубедить ее было невозможно. Она попрощалась, обняла тетю, взяла узелок с рыбой и двинулась в сторону родной деревни.
Она шла и шла, пока солнце не спряталось за Озером и не стало холодать. Наступила ночь, а мать все шла.
Примерно на полпути ей стало нехорошо.
До меня она родила тринадцать детей и наверняка знала, что должно вот-вот случиться. Она подыскала подходящее местечко недалеко от дороги. Легла на землю – посреди поля, одна, вдали от людей. Потужилась. Показалась моя головка. Она снова потужилась и родила. В четырнадцатый раз роды проходят гораздо проще.
Мать сорвала острую траву и перерезала пуповину. Потом выдернула из земли кактус, а ямку от корней выстлала последом. Завернув меня в него, сама села рядом.
Издалека доносился вой гиен. Мать была уверена, что они почуют запах крови и придут. Позже она не раз говорила мне, что ждала смерти – моей. Но и своей тоже. Ей столько всего довелось пережить, что она была готова.
Однако гиены всю ночь кружили вокруг нас, но так и не приблизились.
А я не умер.
