Когда Лори проводил ее к краю танцевального пола, Эбберлинг уже стоял там и ждал ее. Рядом с ним стояла его нареченная, и выражение лица у нее было отнюдь не дружелюбное. Возможно, мисс Харриет Дандерс думала, что они в каком-то смысле соперницы. При этой мысли Эмили усмехнулась. Если эта девушка действительно так думала, то можно было только пожалеть ее. Но Эмили все же надеялась, что дочь банкира когда-нибудь оценит то, что они для нее сейчас делали. Ведь очень может быть, что они спасали ее от смерти…
Тут оркестр заиграл первые ноты контрданса, и маркиз, шагнув к ней, протянул:
– Мисс Портсмен, полагаю, это наш танец…
Он протянул ей руку, и Эмили пришлось сделать над собой усилие, чтобы принять ее. У нее даже промелькнула мысль, что вот сейчас он схватит ее и потащит на улицу, к ожидающим у входа сыщикам с Боу-стрит и судьям. Но маркиз только пристально посмотрел на нее, а затем повел на танцевальный пол.
Эмили говорила себе, что она могла это сделать. Она ведь скрывала свое настоящее имя с двенадцати лет, и теперь оставалась сделать это всего лишь еще один раз, еще один раз… Вскинув подбородок – они уже заняли позицию для танца, – она сказала:
– Милорд, я удивлена, что вы пожелали со мной танцевать.
Маркиз поклонился, она сделала реверанс, и они двинулись между рядами других танцоров.
– Мы с Райкоттом старые друзья, – проговорил маркиз. – А он друг Уэстфолла. Вот я и решил сделать им обоим любезность.
– Очень большую любезность, – подхватила Эмили.
Она заметила, что его глаза – на нем по-прежнему была сверкающая маска льва – ни на мгновение не отрывались от ее лица. Но как много он мог увидеть? Ее губы, щеки, кончик носа… Будет ли этого достаточно, чтобы он понял, кто она такая? Хм… едва ли. В конце концов, гувернантки не танцуют на грандиозных балах-маскарадах. Девушки из «Тантала», конечно, тоже, если только не хотят нарваться на неприятности. Но Рейчел Ньюбери никогда не хотела неприятностей. Она хотела только одного: получать хорошую зарплату и жить в хорошем доме, большего ей не требовалось. Но в ту минуту, когда Эбберлинг задушил свою жену… Именно в тот момент все в ее жизни разрушилось…
– Как давно вы стали работать в клубе «Тантал»? – спросил маркиз, делая круг вокруг нее.
Эмили помедлила с ответом. Заставив себя улыбнуться, проговорила:
– Видите ли, мне очень повезло. Меня приняли на работу в «Тантал» еще до того, как клуб официально открылся. Ну а потом… потом все сложилось наилучшим образом. – Предполагалось, что она будет намекать на то, кем она в действительности являлась. И вроде бы получалось.
Маркиз пристально взглянул на нее и спросил:
– И сколько же это получается?.. Четыре года?
– Чуть больше трех лет, милорд. – Она встретилась с ним взглядом, стараясь не дрожать. – А вы бывали в этом клубе?
– Был пару раз. Очень скандальное заведение. Но, полагаю, именно это и делает его таким популярным.
Эмили делано улыбнулась.
– Да, милорд, наверное.
– А чем вы занимались до того, как стали девушкой из «Тантала»?
– О, все мы делали то, что приходилось. Среди нас вы найдете бывших актрис, гувернанток, дочерей обанкротившихся лордов, а также дам благородного происхождения, замешанных в скандалах… Ах, кого там у нас только нет!
– Но чем занимались именно вы? – спросил маркиз.
Эмили заставила себя рассмеяться. И, отворачиваясь от партнера в танце, проговорила:
– О, милорд, как много вопросов… Скажите, а почему вы посещали наш клуб так редко? – Разумеется, она прекрасно знала, что маркиз только однажды посетил «Тантал».
А он, казалось, немного смутился. Потом проговорил:
– Видите ли, меня некоторое время не было в Лондоне. Дело в том, что моя жена была убита и я разыскивал ее убийцу.
Эмили побледнела – она отчетливо это почувствовала. И с этим она ничего не могла поделать – даже если бы очень захотела. Но Нэт рассудил, что ее явная тревога будет только способствовать успеху их миссии, так что ничего страшного. Изобразив испуг, она воскликнула:
– О, это ужасно! А вы нашли преступника?
– Думаю, что нашел, – ответил маркиз. – На это потребовалось много времени, денег и усилий, однако же… Думаю, что я наконец-то ее выследил.
– Ее? – с дрожью в голосе переспросила Эмили.
Эбберлинг утвердительно кивнул.
– Да, ее. И если она понимает, что для нее лучше… Полагаю, она просто признается во всем и избавит нас от неприятной процедуры судебного разбирательства.
Эмили внутренне содрогнулась. Так вот чего этот негодяй хотел! Хотел, чтобы она призналась в том, что убила леди Эбберлинг. Но ее за это бы точно повесили, а он был бы свободен делать все, что захочет. Даже мог бы убить свою следующую жену, если б пожелал.
– Милорд, мне кажется, признание, когда оно означает, что человека повесят, вовсе не в его интересах.
– Это будет в ее интересах. Ведь настаивая на своей невиновности, она только причинит вред своим друзьям и семье.
Нервная дрожь, охватившая Эмили раньше, внезапно прошла. Более того: ей стало жарко от какого-то другого чувства – от гнева, наверное… Так этот негодяй еще и угрожал «Танталу»?.. Угрожал всем ее друзьям, которых она там обрела?
