Владимир Ильич умел изумительно выдержанно, напряженно и систематически работать. Он также хорошо умел отдыхать, проводя определенное им самим на отдых время вполне целесообразно, пунктуально выполняя предписания врачей, если отдых его совпадал с лечением. К величайшему несчастию нашему, заваленный вечно работой, отдыхал-то он крайне мало и очень редко, и тем подорвал свое здоровье и преждевременно сошел в могилу. Мне несколько раз в жизни приходилось близко соприкасаться с Владимиром Ильичем как раз во время его отдыха, и я хочу здесь описать кратковременное его пребывание в Финляндии у меня на даче, перед самым июльским восстанием.
В конце июня 1917 г. Владимир Ильич почувствовал себя крайне утомленным. В политической жизни наступило затишье. Товарищи настоятельно просили его отдохнуть.
Я тоже отправился отдохнуть к своей семье, которая в то время проживала близ станции Мустомяки, по Финляндской жел. дор., в деревне Нейвола, где мы имели небольшую дачу. Уезжая, я еще раз сказал ему, Надежде Константиновне и Марии Ильинишне, что комнаты для них приготовлены.
У меня было мало надежды, что Владимир Ильич вырвется из петроградского пекла, хотя и знал, что он уже опять лишился сна, что у него появились головные боли; глаза говорили об очень большом утомлении.
И вдруг, неожиданно, 27 июня, часов в пять вечера, смотрю и прямо не верю глазам своим, помню — даже растерялся как-то: шествует прямо на балкон по лестничке Демьян Бедный, загораживая своей широкой спиной всех остальных. За ним Владимир Ильич с маленьким чемоданчиком в руках, и тут же Мария Ильинишна.
Демьян, шутя и каламбуря, кричал:
— Вот вам какого гостя веду… Нет, Вера Михайловна, как вам угодно, а по этой причине без лекарства я не уйду… У меня и так живот болит, а теперь нет-с, по такому счастливому случаю пожалуйте капелек…
— Это что за капли такие заведены здесь для умирающего Демьяна Бедного? — весело и приветливо заговорил Владимир Ильич, здороваясь с бросившейся ему навстречу Верой Михайловной.
Оказалось, что Владимир Ильич решил поехать отдохнуть и с вокзала в Мустомяках направился, по конспиративной привычке, не прямо туда, где предположил прожить, а на извозчике к Демьяну Бедному, и уж от Демьяна и когда уехал извозчик — пешком ко мне за полторы версты.
Мы, зная привычку и потребность Владимира Ильича, нередко оставаться в совершенном одиночестве, прежде всего показали ему и Марин Ильинишне небольшие полумансардные комнатки, тотчас же рассказали весь порядок дня, время еды и пр., дабы этим предоставить полную свободу действий Владимиру Ильичу.
В первый же вечер, когда наступила изумительная финляндская сумеречная тишина, когда чуть шелестящий ветер еле заметно колыхал нежную дымку вечернего тумана, Владимир Ильич, опершись о спинку кресла, задумался.
— Как хорошо… — чуть слышно сказал он и вновь погрузился не то в глубокую думу, не то слушая тишину природы.
Он встал и тихонько пошел к себе. Мы распрощались с Марией Ильинишной. Оставшись внизу, говорили полушопотом, ходили на цыпочках, словно боясь нарушить тишину прекрасного июньского вечера, окутавшею покой Владимира Ильича. И этот покой был для нас священен. На утро оказалось, что Владимир Ильич действительно спал в эту ночь больше, чем все последнее время.
— Как хорош воздух, замечательно хорошо! — сказал он, выйдя в сад, осматривая наш маленький огород, и тотчас забросал меня вопросами: какая здесь земля? Много ли надо навоза? Что дает огород? Хватает ли на нашу семью? Сколько нужно поливать?
— Э, да что с вами говорить! — весело сказал он. — У вас все будет хорошо,— вот мы поговорим с няней, — и он тотчас же стал расспрашивать вышедшую в сад нашу няню, которая, как и мы все, усердно работала все свободное время в огороде.
И когда он узнал, что на тощей финляндской земле, имевшей всего плодородный слой в полтора-два вершка, более или менее пригодной для обработки, нам удастся, без лошади и коровы, а немного прикупая, и собирая навоз по дорогам и копя его каждую мелочь, с маленькой площади вырабатывать своими руками, без всякого наемного труда, кроме вспашки картофельного маленького поля весной, ибо у нас не было лошади, только сколько нужно нам на всю зиму, и это лишь потому, что у нас, как и у многих в Финляндии, кто занимался огородом, была заведена правильная система его ведения, правильная поливка и удобрение,— он сразу заинтересовался всем этим гораздо глубже.
— Здесь, я чувствую, хорошо можно отдохнуть, — сказал Владимир Ильич, беря меня под руку,— но только при одном условии: прошу вас, записывайте все расходы, и мы после по-товарищески их поделим,— полушопотом говорил он мне,— пожалуйста, прошу вас, сделайте именно так, тогда я буду спокоен, обещаете?
— Конечно, Владимир Ильич; конечно, раз вы этого хотите, я буду самым точным счетоводом нашего общежития, — ответил я ему, зная крайнюю щепетильность Владимира Ильича в денежных вопросах.
