Дракон, не желающий быть драконом?!Нет, с таким алхимику и зельевару Тарье Моррен сталкиваться еще не приходилось!Неужели уж так невыносим драконий характер, как расписывает странный посетитель? Так ли непреодолимы алчность, любовь к золоту и драгоценным камням? Так уж велика тяга к невинным девам и неукротима ревность к соперникам? И стоит ли отказываться от самой своей сути ради избавления от некоторых драконьих черт?Со всем этим Тарье придется разобраться опытным путем, ведь ей предстоит изобрести зелье, способное сделать дракона обычным человеком.А побочные эффекты… Куда же без них?Как отнесется жених Тарьи к присутствию в доме невесты ревнивого и падкого на красоту и невинность дракона? Удастся ли подружке Тарьи покорить сердце чешуйчатого ловеласа? И какое отношение ко всему этому имеет загадочный некромант со скелетом в шкафу?
Я прыснула со смеху, глядя на стремительно зеленеющие волосы Алоиса Фаревена и так же стремительно бледнеющее лицо Росса Фаревена. Дивные переливы цветов!
Задушив непочтительно клокочущий внутри меня смех, я попыталась состроить серьезную мину, но стоило бросить очередной взгляд на шевелюру почтенного декана факультета алхимии и зельеварения столичной Академии магии, как все мои усилия захлебнулись самым что ни на есть вульгарным хихиканьем.
– Что вас так развеселило, Тарья, позвольте поинтересоваться? – с осуждением глядя на меня, кисло вопросил господин Фаревен-старший.
Покосившись на белого как мел отпрыска знаменитого зельевара, я булькнула что-то нечленораздельное и подала декану небольшое овальное зеркальце. Окинув меня очередным недовольным взглядом, господин Фаревен взял зеркало и поднес его к лицу.
– И что, хотел бы я знать… – начал было говорить почтенный декан и замолчал.
Хотел знать – пожалуйста! Его желание исполнилось.
– Росс!!! – взревел господин Фаревен-старший и принялся трясти за плечи Фаревена-младшего. – Балбес! Ты простейшего зелья приготовить не можешь? Я уже не говорю об алхимическом преобразовании! Оно должно было… – декан задохнулся от праведного гнева, так что часть его тирады нам услышать не довелось, – а вместо этого покрасило волосы… бездарь!
– Отец! Не сердись, я все исправлю, – бормотал сконфуженный и расстроенный Фаревен-младший, лицо которого пошло пунцовыми пятнами от волнения.
– Исправит он, как же! – проворчал уже немного успокоившийся декан. – Тарья, найдется у вас что-нибудь подходящее?
– Увы, – я с сожалением развела руками. – Готового ничего. А если варить…
– То это займет пару часов, – печально закончил за меня Фаревен-старший. – А столько ждать я не могу – нужно возвращаться.
Как же, помню-помню: важная встреча в Эльвентессе, до которого добираться порталом, а единственный на весь наш небольшой городок портал находится далеко от моего дома. Так что перед деканом встал непростой выбор – либо явиться вовремя, но с новым сногсшибательным цветом волос, либо безбожно опоздать, зато привести шевелюру в первозданный вид. Видимо, встреча действительно была важной, раз господин Фаревен решил пренебречь солидным внешним видом ради нее.
– Может, все же возьмете Росса к себе практикантом? А там, глядишь, и выйдет из парня толк? – уже просто так, на всякий случай, не надеясь на положительный ответ, печально спросил декан, не уточняя, какой такой толк может выйти из его беспутного сыночка.
– Извините, господин Фаревен, но при всем уважении к вам… вынуждена отказаться, – и бросив очередной взгляд на темноволосого красавчика, еще совсем недавно самоуверенно стрелявшего по мне глазами, а теперь растерявшего весь свой апломб, не удержалась от колкости: – Он слишком хорош для нашего захолустья.
Столичные господа покинули мой негостеприимный дом, и я с облегчением отправилась на второй этаж – выпить чаю и перевести дух.
На кухне меня встретила Майя, моя подруга, приехавшая погостить на пару деньков, а в результате оставшаяся в Амиляхе и в моем доме на неопределенное время. Из родного города ее выгнало разбитое сердце, настоятельно просившее сменить обстановку на что-то нейтральное, не закапанное слезами и не залитое кровью, которая текла из раны (душевной, а не телесной, как могут подумать некоторые), нанесенной коварным возлюбленным. Ведь дома буквально все напоминало Майе о нем!
Майя была превосходным поваром в целом и кондитером в частности и сейчас она как раз уплетала за обе щеки очередной свой сладкий шедевр (да-да, разбитое сердце никоим образом не повлияло на аппетит, отсутствием которого Майя никогда не страдала).
– Уфли наконеф? – пробурчала она с набитым ртом.
– Ушли, – я бросила на спинку стула свой деловой жакетик, оставшись в белоснежной блузке с воротником-стойкой и с пышными рукавами, перехваченными на запястьях широкими манжетами. – Уф, как хочется чаю с кусочком твоего чудесного торта!
– Садись, я сделаю, – Майя, как раз доевшая последний сладкий кусочек со своей тарелки, пошла ставить чайник, я же, решив воспользоваться ее предложением, опустилась на стул.
– Когда уже в Эльвентесской Академии смирятся с твоим нежеланием сотрудничать и оставят тебя в покое? – посетовала Майя, отрезая мне огромный кусок торта, украшенного елочками.
– Надеюсь, это был последний раз, когда они кого-то присылали, – я подвинула к себе тарелку и, не дожидаясь чая, принялась за угощение. – М-м, Май, это что-то невероятное!
– Ага, спасибо, – рассеянно поблагодарила подруга и принялась перечислять. – Преподаватель алхимии, занудный, скучный и очкастый – раз, студент-старшекурсник, прекрасный как мечта и самоуверенный как троллья задница – два, декан факультета алхимии и зельеварения, деловой и обходительный – три и, наконец, тот же декан, но уже в комплекте с сыном, студентом-старшекурсником, красивым, настойчивым и…
– …совершенным болваном! – подхватила я.
